В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Его фото нередко печатали в местной газете «Городские вести». Я чуть приосанился, чтобы не быть похожим на выходца из концлагеря (несуразная больничная пижама напоминала робу узника).
— Андрей Григорьевич, — торжественно объявил Зинченко. — Я прибыл по поручение партийного руководства, — чтобы вручить вам заслуженную награду.
— Награду? — я опешил.
— От имени Президиума Верховного Совета СССР за проявленное мужество и самоотверженность, проявленные при поимке преступников-рецидивистов, разрешите вас наградить медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».
Огни фотовспышек осветили ординаторскую так, что даже фикус на окне засверкал. Чиновник широким жестом протянул мне руку, картинно повернувшись вполоборота к корреспондентам. Он застыл с улыбкой на лоснящемся лице, потрясая рукопожатием со мной.
После небольшой паузы (дождался, пока камеры успеют запечатлеть его) раскрыл маленькую коробочку, отделанную красным шершавым бархатом, и извлек оттуда серую медальку со стандартной пятиугольной колодкой, обтянутой красной муаровой лентой.
Ленточка с тремя синими продольными полосками. Я сразу узнал эту медаль. В той жизни у меня была точно такая. Многие медали, учрежденные еще в советскую бытность, оставались в ходу. Такую медаль давали за подвиги и заслуги, проявленные в охране общественного порядка и борьбе с преступностью не только сотрудникам милиции, но и членам добровольных народных дружин и другим гражданам за активное участие и проявленную при этом храбрость.
Стычка с валютчиками начинала приносить свои плоды. В голове у меня сразу созрел «корыстный» план.
Сергей Сергеевич торжественно и не спеша прицепил мне на пижаму медаль, не забывая при этом широко улыбаться в пыхающие фотокамеры. После он наклонился ко мне и с улыбкой на лице тихо проговорил, его голос слышал только я:
— Не обольщайся, Петров. Мне известно о твоих хулиганских выходках. Про драку в школе я не забыл.
— Спасибо, Сергей Сергеевич! — громко воскликнул я, широко улыбаясь.
Я схватил его руку и тряс с таким восторгом, будто это была рука генсека.
— Я очень благодарен, за ваши теплые слова!
К нам подскочили корреспондентки. Кто-то всучил мне охапку цветов.
