С одной стороны, мой план по пресечению игорного бизнеса Гоши провалился, и милиция Новоульяновска в лице участкового Осинкина не оправдала моих надежд. С другой стороны, все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал, но тем больше во мне просыпался охотничий азарт опера. Тот, кто их крышует, явно птица высокого полета. Кроме милиции еще, в конце концов, есть КГБ. Но туда точно соваться не стоит. Эти меня самого раскусить могут. Не может вчерашний советский школьник планировать операцию, чтобы накрыть подпольное казино.
Бабушку через дорогу перевести, огород ветерану полить, или другие тимуровские подвиги совершить — это пожалуйста. А с организованной преступностью бороться — диво дивное. Большинство советских граждан даже не знает о ее существовании. В газетах о таком не пишут. В фильмах только про банды грабителей показывают, а зарождение мафиозной структуры и разрастание теневой экономики остается за кадром.
Я брел по улице и размышлял. Вертел в руках фишку. Что дальше? Реально отыграться в подпольном казино невозможно. Скорее русалка на шпагат сядет. Там подсадные в тандеме играют. Если клиент денежный, то обирают его не сразу. Дают сначала крылья расправить и почувствовать себя полубогом. А потом р-раз. И пустой. Клиент не верит. Как так? Это, наверное, случайность. Он же весь вечер выигрывал. Помаленьку, но выигрывал и вперед шел. За большим кушем. Значит, надо играть дальше. На то и расчёт, что человек вовремя не всегда остановиться может.
Ладно… Завтра уже пятница. На игру все-таки схожу. Разнюхаю, что к чему. Присмотрюсь. Может мысль какая появится, как их за жабры взять. В худшем случае двадцать пять кровных проиграю. А может повезет и на подъеме сольюсь. Если меня по схеме разводить будут, с этой суммы я еще чуть-чуть навариться должен прежде, чем ее лишусь. Чтобы желание не отбивалось снова прийти."
"Я не заметил, как очутился в своем подъезде. Поднялся на этаж и постучал. Дверь открыла обеспокоенная мать:
— Андрюша, ты где ходишь? Ужин остыл. Я тебя потеряла. Тебе, кстати, письмо пришло…
Глава 16
— Что за письмо? — удивился я. — От кого?
— Сам увидишь, — хитро улыбнулась мать. — У тебя в комнате на комоде лежит.
Письма мне никогда никто не присылал. Память Петрова об этом мне точно говорила. Некому было писать. Первое в этой жизни почтовое послание я получил из школы милиции, когда в больнице лежал.
Я поспешил в комнату. На массивном комоде из цельного дерева белел заветный конвертик. Любопытство раздирало меня на части.
Я взял письмо и придвинулся к настольной лампе. На лицевой стороне аккуратным женским почерком выведены ровные, как постриженные кусты возле горисполкома, буквы. В строчке обратный адрес написано: г. Москва, ул. Островитянова, д.1, медицинский институт им. Н. И.