Зачем? Почему я должна с ним о чем-то беседовать? Пусть бы богатенький сынок и дальше был недоступен для простого смертного, чтобы не тянуло залепить ему очередную пощечину. А ведь ладонь уже зудела от желания. Просто потому, что он еще способен дышать этим воздухом, радоваться жизни и даже не задумываться о содеянном. Сколько людей, помимо моего отца, уже пострадали по причине его эгоизма?
— Нет, подработка, — скупо объяснила я, не вдаваясь в подробности. Ни к чему миллионеру знать, что я делаю стрижки собачкам тех девиц, которых он привык обхаживать.
— Зачем обременять себя второй работой? — поинтересовался Роман, наклонившись к Дилли и погладив овчарку по голове.
Вилли тут же зарычал. Он предостерегал, что не стоит прикасаться к его брату, иначе по чистой случайности можно остаться без руки. Ходоров-младший убрал ладонь и отступил. Вот! Его даже собратья не принимают! Так что говорить о людях?!
— Знаешь, Рома, — начала я, вновь потянув псов на себя, — тому, кто никогда не работал, а лишь шатался по барам за счет родителей, меня не понять. Зачем ты пришел?
Миллионер прошелся пятерней по волосам. Я видела его сомнения, однако не собиралась на этот раз быть мягкой. Мне не нужна очередная нервотрепка. Пусть держится от меня на расстоянии не меньше километра и забудет о существовании «сеструхи». Кстати, почему бы не назвать «сестренкой»? Видимо, человек, привыкший лишь брать, не способен на нежности в принципе! Впрочем, неудивительно.
— Слушай, помоги разобраться в происходящем, — вдруг выдал мужчина. — Вокруг творится что-то странное, а ты единственная, которая способна мне все объяснить.
Я пораженно выгнула брови. Хотела открыть ему глаза и заявить, что все донельзя просто. Эй, человек, от тебя отвернулись родные! Разве нужно еще в чем-то разбираться? Но вместо этого процедила:
— Никуда он не ушел! — шагнул ко мне Рома и впился пронзительным взглядом. — Это ненадолго. Ты просто расскажешь…
— Мне нужно отвести питомцев хозяину, — решила поставить в нашем разговоре точку, однако миллионер схватил меня за локоть и дернул на себя.
Вилли зарычал, бросился на мужчину, почуяв опасность. Острые зубы сомкнулись на ноге Романа, однако я вовремя оттянула пса, не позволив причинить тому вред. Не хватало еще, чтобы этого красавца усыпили, назвав неуправляемым и опасным для окружающих. Я не сомневалась: Ходоров-младший не простит подобной выходки животного.
— Тише, тише, — отступил миллионер, подняв руки. — Я хороший. Все, больше не трону вашу красавицу.
