Наблюдал за очередью, постоянно пополняющейся то подростками, то женщинами в домашней одежде, то откровенно пьяными мужиками.
Смотрел и выискивал причины, для чего молодой, относительно привлекательной девушке устраиваться на такую отвратительную работу. А потом еще выгуливать собак.
— Рома, иди сюда, — выглянула она из ларька, приоткрыв местами ржавую скрипучую дверь. — Держи.
Я посмотрел на маленький пластмассовый стаканчик, из которого шел густой пар. От запаха крепкого кофе желудок заурчал сильнее. Однако пить эту черную жижу с медленно оседающими крупинками желания не появилось. Да это же помои!
— Чтобы хоть как-то перебить вкус твоих пирожных, — указал сеструха взглядом на пакетик с угощениями, принесенными ей в качестве извинения. — Бери, Рома, ко мне пришли.
Но стоило потянуться к этому убожеству, как она отодвинула стаканчик и посмотрела на меня с укором.
— Ты так ошпаришься. Держи за верхний плотный краешек, — сказала и дернула мою руку на себя.
Сама показала, как нужно делать, осталась довольна результатом и снова вернулась к своей работе.
Странно. Обижалась ведь!
Я брезгливо отвел от стаканчика взгляд и огляделся. Все вокруг было чуждо. Темно, если не считать места под фонарями и яркие фары автомобилей и фур. Ветер свистел, холод уже проникал под тонкую рубашку. Один за другим появлялись люди, стекающиеся со всех сторон и даже приезжающие сюда на такси. Я вновь отошел в сторонку и долго не решался отхлебнуть это противное нечто. Глотнул. Поморщился. С трудом сдержался, чтобы не вылить эту гадость на траву. Единственное, что меня останавливало, — тепло, исходящее от стаканчика.
— Рома, — снова выглянула сеструха и засеменила ко мне, в тень. — Горячий кофе — это хорошо, но так ты вообще простынешь.
Накинула на меня вязаный платок, передернула плечами и, даже не подняв голову, снова собралась уйти.
— Так ты обижаешься или нет? — схватил ее за руку.
— А это важно? — наконец посмотрела она на меня. — Ты всегда принимаешь и никогда не даешь взамен. Просто грейся. И нет, мне твое «спасибо» не нужно.
— Ты не права, — шагнул я к сеструхе, но появился пьяный мужлан, еле переставляющий ноги, и забарабанил в прикрытое окошко ларька.
— Отпусти, мне нужно отоварить человека.
«Разве это существо можно назвать человеком?» — подумал про себя, разжав пальцы.
Он сперва просил записать его на вексель. А едва понял, что здесь ему отказали, выпрямился и долго смотрел на светящиеся холодильники с пивом. Проверил карман. Похлопал глазами.
