Разве Ходоров-младший способен на такое?
— Вика, ты сейчас отстрижешь болонке ухо, — выдернула меня из воспоминаний Катя.
— Не преувеличивай, — отмахнулась я, а сама мысленно отругала себя за неосторожность.
— Слушай, я бы на его месте тоже ушла.
— Ты разве не видела эту Алексию? Представляешь хоть, сколько она денег вбухала в свою внешность? А в свою собаку? У этой болонки шмотки дороже, чем у нас с тобой вместе взятых.
Катя положила ножницы на подставку, стряхнула с себя серую шерсть и шагнула ко мне.
— Знаешь, я иногда тоже подумываю найти себе богатенького папика, — понизила она голос, чтобы нас никто не услышал.
— А тебе разве нет? — игриво выгнула она бровь, погладив спокойно сидящего бишона на моем столе. — К примеру, тот же красавчик, с которым ты пришла. Кто он тебе?
— Неважно, Катя. Давай работать.
— Да не ревнуй ты, просто спросила, — неверно растолковала она мой ответ. — Вот смазливый он, но что с него возьмешь? Даже одеться прилично не может. А ты и дальше будешь бегать на две работы и умирать если не здесь, то в своем ларьке.
— Я себя нормально чувствую.
Ох, не следовало ей рассказывать о моей второй работе. Нужно было соврать. Пусть бы думала, что я бурно провожу ночи, поэтому без конца пью кофе и частенько зеваю.
— Вика, но согласись, ты тоже не отказалась бы хоть недельку побыть в шкуре этой Алексии. Представь, парни сами подходят к тебе в людном месте. Спрашивают номерок, приглашают на чашечку кофе. А ты отказываешь им. Так как можешь, потому что есть выбор. И деньги. Много денег! И ей не нужно бегать на работу, стричь собак, продавать спиртное по ночам. Она всего лишь перед каким-нибудь миллионером раздви…
— Хватит, Катя! — повысила я голос, сама от себя такого не ожидая, и тут же добавила спокойным тоном: — Нам нужно работать.
— Ой, да плюнь ты на него. Подумаешь, побежал за красоткой.
Я неодобрительно покачала головой и вернулась к стрижке. Она не права! Не задел меня уход Ромы. Это было ожидаемо, ведь Юля не могла обзвонить абсолютно все окружение Ходорова-младшего. В затеянной авантюре казус неизбежен. И вот он настал.
К концу смены я смирилась с пропажей миллионера. Мысленно попрощалась. В какой-то момент даже обрадовалась, ведь дурдом закончился и можно больше не бояться выдать себя с потрохами одним неверным словом или действием. Но стоило увидеть Романа на скамье у моего подъезда, как губы сами собой растянулись в улыбке.
Я замерла посреди тротуара.
