Или словно я была Ходоровым-старшим и выкинула своего сына без средств к существованию на улицу, а теперь ни с того ни с сего разрешила зайти в свой дом и недолго посидеть на диване.
— Ты даже хуже, чем они, — поморщился мужчина. — Притворяешься хорошенькой, а сама такая же…
— Как пойдешь есть, — перебила я его, — не забудь выключить телевизор. И долго не задерживайся, а то остынет. Все, я спать.
Но не успела сделать и пары шагов, как вновь оказалась перед Романом. Он больно сжал мой локоть, тяжело задышал, наверняка собираясь договорить начатую фразу, но вместо этого обнял. Уткнулся носом мне в макушку.
— Зачем ты все это делаешь? — еле слышно прозвучал тот же вопрос.
Я же стояла, будто кол воткнули в спину. Ощущала щекой кость его ключицы и с трудом держалась, чтобы ничего не уточнить. Хотелось спросить, что же наговорила ему Алексия, а также чем вызвана его печаль и негодование. Хотя несложно догадаться. Вот только тянуло именно задать вопрос, чтобы Рома выговорился, излил душу, выплеснул наружу терзающую его боль.
«Мне самой это ни к чему. Просто для профилактики!»
Он ведь не собака. Это животных не станет разъедать изнутри понимание, что все вокруг отвернулись от тебя, а единственный оставшийся рядом человек — это незнакомка, которая несет несусветную чушь. Я обняла в ответ. Просто чтобы поддержать и хотя бы так дать понять, что случившееся не настолько плохо, как может показаться. Ведь скоро все вернется на круги своя. Ходоров-младший поменяет свое отношение к окружающему миру и снова получится доступ к деньгам отца, а я продолжу бегать с работы на работу, пока не накоплю достаточно средств, чтобы выплатить кредит и отремонтировать папину машину — ласточку, с которой он дни напролет возился в гараже.
— А? — переспросила я, подняв голову.
— Зачем так перенапрягаться? — со странным участием в голосе говорил Роман, начав массировать мои плечи. — Почему не найдешь нормальную работу, которая оплатит все твои долги?
— У меня нет долгов, — смог ведь гад одной фразой вернуть меня на землю! Напомнил, кто он такой и что сделал в прошлом.
Однако стоило разомкнуть руки на пояснице мужчины, как Рома закинул их обратно и, наклонившись, прижался щекой к моей щеке. Будто хотел поцеловать, но не стал. Сдержался! Почему-то…
— Не надо, — уха коснулось его горячее дыхание. Оно быстро растеклось по телу и побежало вниз, вызывая внутренний трепет и вытесняя вспыхнувшую злость.
Я испугалась столь резким переменам, дернулась назад, но не смогла вырваться.
