В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
— Попроси кого-нибудь из персонала…
— Нет, я сама, — лепечет Яна и, выйдя на террасу, воинственно наступает на кого-то.
- Что ты здесь устроил, Пантелей? Ты не выполнил условия договора.
— Ты докажи, что это я, — насмешливо фыркает он. И лениво поднявшись с дивана, направляется к нам. — Ничего не хочешь вернуть?
— У меня нет ничего, на что бы ты мог претендовать, — отрезает Яна. И возвратившись в детскую, торопливо достает детские вещи и складывает их в сумку.
— Пойдем, — направляется к выходу.
— А свои платья? — рычит вслед Пантелей и кивает в сторону блестящих тряпок, валяющихся на полу.
Но Яна лишь подергивает плечиком.
— Носи сам, Пантелей. Дарю.
Игнорируя яростный взгляд новоявленного хозяина, обнимаю Яну за плечи. Как больную, завожу в лифт и, прижав к себе, чмокаю в нос.
— Ты держалась молодцом, девочка!
— Толку, Никитос, — вздыхает она. — Теперь я голая и босая. Но это к лучшему. Ничто больше не напомнит об этой гнусной семейке.
52
Из разгромленного пентхауса мы спускаемся на восьмой этаж. Заходим в мой номер. Здесь особых разрушений нет. Кто-то рылся в вещах, но не слишком рьяно. И постарался положить все на свои места. Меня это абсолютно не трогает. А Яна, устало плюхнувшись на диван, не замечает незначительных изменений.
— Номер сдать надо, — вздыхает она, набирая горничную. И когда та приходит, просит настойчиво.
— Пожалуйста, все проверьте, Нина Григорьевна!
Пожилая худенькая женщина с печальными глазами, деловито обходит обе комнаты и довольно кивает головой.
— Все в порядке.
А потом, повернувшись к Яне, спрашивает поспешно.
— Янна Сергеевна, мы же вчера игрушки стирали. Может, заберете, или тоже выкинуть?
— Как выкинуть? — охает Яна, поспешно подскакивая с места. — Все заберу. Иначе дети расстроятся. — А кстати, — устало трет лоб, — что-то я не видела игрушек в детской. Мы же не все стирали.
— Только любимые, — улыбается грустно горничная. — Остальные Пантелей лично вспорол.
— Да, конечно, — спохватывается Яна. — Пойдемте-пойдемте, я заберу. Они же плакать будут…
Длинным коридором мы идем в другой «лепесток» и, остановившись около маленькой каптерки, наблюдаем, как горничная торопливо заходит внутрь и, распахнув дверь, что-то ищет в глубине помещения.
