В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
Пытаюсь удержать равновесие. Но куда там! Земное притяжение — штука коварная. С диким треском заваливаемся на старый утлый диванчик, который я умудрился разложить заранее.
Переворачиваю Яну на спину и, нависнув над ней, рычу притворно. — Попалась, женщина?
Любимая дурашливо кивает, босой ступней скользя по моему боку. Выше. Еще выше. Судорожно выдыхаю и, когда шаловливая ножка внезапно оказывается у меня на правом плече, решительно ставлю другую на левое.
— Уверена? — спрашиваю, подхватывая обеими руками за бедра.
— Конечно…
А у меня реально сносит башку от нашей близости. Впервые за пять лет… Охерительный результат!
Сколько у меня их было за это время? Не хочу вспоминать… Лишь с одной Яной вкусно. Только от нее все нутро будоражит от эйфории.
Обнимаю свою девочку и, проваливаясь в сон, шепчу ей на ухо всякие глупости.
— Никита, — тянет жарко Яна. — А знаешь…
— Что, любимая?"
"— Я не хочу жить в квартире на Ломоносовской. Она у меня прочно ассоциируется с семьей твоих родителей…
— Да мне тоже эта идея не нравится, — вздыхаю я и предлагаю бесшабашно.
— Давай еще дома посмотрим у нас в городе. Может, рядом с Дуськой что-нибудь продается?
— Агафонов нам в помощь, — целую волосы любимой, вдыхаю ее аромат и повторяю тихонечко. — Спи. Спи. Я порешаю…
А среди ночи просыпаюсь от дурацкой неотвязной мысли.
Что-то не так!
Вот только понять не могу, из-за чего так встревожился мой аналитический ум.
Когда в башке тренькнуло? Точно не до приезда греков.
Накрыв Яночку покрывалом, легонько веду ладонью по нежному бедру. И прикоснувшись губами где-то в районе круглой женской коленки, осторожно встаю с дивана. Яна мурчит, перебираясь во сне на мое место. А я, подойдя к окну, смотрю на двор в предрассветной дымке.
«Какого хрена Илье понадобилось в сарае на ночь глядя?» — думаю лениво и неожиданно застываю на месте.
Вот оно!
Наскоро натягиваю боксеры и треники и, крадучись, спускаюсь вниз.
— Что бродишь? Не спится? — окликает меня отец, когда, прошмыгнув мимо его спальни, я направляюсь к дверям.
— Пить захотелось, — вру на ходу, как провинившийся школьник, и, не меняя траектории, заворачиваю на кухню.
Наливаю воду в стакан. Пью залпом. Киваю на Янкин посох, приткнутый в углу.
— Вы собрали?
— Да, чтоб по всему двору детали не валялись. Детвора утром увидит, растащит. Только крепления пришлось другие поставить.
