В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
И совершенно другой доход, чем у ординатора в городской больнице…
— Тогда возьми меня с собой, — лепечет Инна, и в ее глазах мелькает лучик надежды.
— Так сильно меня любишь? — усмехаюсь криво.
— Нет, — пожимает она плечами растерянно. — Но нам же хорошо вместе, Кит!
— Иногда этого мало, зай, — вздыхаю тяжело. Людям требуется самореализация. Знаешь, что это такое?
— Ты ее любишь? — поднимает она на меня тревожный взгляд.
— Самореализацию? — ухожу от вопроса.
— Эту женщину, Кит! Мы о ней разговариваем! — кричит негодующе.
Вглядываюсь в злое заплаканное личико, смотрю на тонкие пальчики, вцепившиеся друг в друга. На эту сгорбленную спину. И думаю — вот с этой уродливой бабой я жил? Серьезно? И не замечал, что рядом притаилась горгулья?
— Ну какая тебе разница, Ин, — вздыхаю, поднимаясь из-за стола. — Я никогда не задумывался… Наверное, я никого не люблю. Просто не способен.
Вру, конечно. Но Инне знать о моих чувствах к Яночке не полагается. Пока это моя тайна. Даже отцу с Ильей говорить не намерен.
— Давай, я тебя сегодня к родителям отвезу, — предлагаю миролюбиво. — Ты же быстро соберешься?
— Ки-и-т, — Инна поднимает на меня свои глазищи и бормочет недовольно. — Не выгоняй меня, ладно? Можно я тут поживу. Ты же вернешься обратно.
— Я насовсем еду, зай, — сокрушаясь, развожу руками. Беру со стола только свою кружку. Неторопливо мою ее и напрягаюсь только от одной мысли, что Инночку придется выпроваживать силой. — А квартиру хочу продать или, если не получится по-быстрому, сдать в долгосрочную аренду…
— Я вижу, ты все продумал, — замечает кисло.
— Да я — доктор и есть, кисуль. Не напрягайся, не думай. Просто прими как должное.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты мне жизнь сломал! — кричит она. Несется в спальню и, выкинув свои вещи из шкафа, начинает, комкая, бросать их в мой чемодан. Молчу. Пусть забирает. Завтра куплю новый. Лишь бы убралась побыстрее.
— Ну, вот и все, — вздыхает она, надевая шапку. Выжидательно глядит в отражение зеркала. — Ничего не хочешь сказать, Макаров?
— А должен?
— Нет, наверное. Ты же ничего не обещал. Несись к своей Танечке… Или как там ее?
— Неважно.
15
Инна машет рукой от бессилия.
