В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
А что? Это мысль! Заявиться пред светлые очи Василиди с подарком от сестры. Типа ехал мимо… Провести разведку боем, а там решить…
— А с какой целью? — напряженно интересуется отец. — В отпуск или как?
— Я уехал из Питера. Навсегда, — запоздало оповещаю родных. Вижу, как напрягаются брат и отец, замечаю взгляды, которыми обмениваются мачеха и невестка.
Ну, вот и понятно, кто у нас входит в клуб имени Яны Василиди! Дуська с Агафоновым не в счет. Дети тоже. Зато остальные родственнички, кажется, в теме. Но никто из них не стремится мне помочь.
— Если дело касается Яны, — после минутного раздумья недовольно крякает папа, — то идея совершенно дурацкая. Я бы тебе советовал остаться здесь и вернуться в клинику…
— Да, — киваю нехотя. — Из-за Яны. Вы бы меня просветили, что ли…
— Что происходит? — быстро вторгается в беседу Дуська. Зыркает на собравшихся за столом любопытными глазами. Попробуй, не ответь.
— Как ты знаешь, — глухо начинает отец. — У нашего Никиты и Яны был когда-то роман…
23
- Не знаю, — ошалело мотает головой Евдокия и замечает грустно.
— Это факт, не подвергающийся сомнению, — криво усмехается Илья. — Твоя подружка и наш брат мутили давным-давно…"
"— Ну, мутили, и что с того? — снова влезает в разговор Тонечка. — Пять лет прошло. Пора бы угомониться… У Яны муж очень сложный человек. Трое детей. Ты бы еще лет так через десять опомнился…
— Мальчишки мои? — спрашиваю отца напрямую и, услышав легкий вскрик присутствующих женщин, гляжу, не отрываясь, в папины усталые глаза.
— Даже так ты ставишь вопрос? — усмехается он. Сжимает челюсти так, что по скулам ходят желваки. Глядит на меня устало и грустно. Пожимает плечами. — Мы не знаем, Кицун.
Называет меня детским прозвищем и тяжело сглатывает.
— У нас точно никаких тестов ДНК не проводилось. У Яны серьезный гормональный срыв, депрессия. Вот стараемся ее вытянуть. Состояние нестабильное.
— Он ее бьет? — рычу, подрываясь с места.
— Случается, — кивает Алина. — Сейчас вот видеться с нами запретил. Как говорят наши информаторы, у Яны сотрясение мозга. Предписан постельный режим. Она нигде не падала. Вот и сам подумай…
— Ее некому защитить, кроме нас, — подаю голос. А на душе так противно, будто кошки нагадили…
— Мы ей не родственники, — печально заявляет Евдокия. — И никаких прав вмешиваться не имеем.
