В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
Найдет в кармане пакетик с дурью. Лет так на двенадцать товарищ устроится…
— Ты с ума сошел, — шепчу я, прикрывая рот. — Никита — просто взбалмошный придурок. Не волнуйся…
— Да я и не волнуюсь, — хмыкает мой жених. Но гриву мою не отпускает. Наоборот, прихватывает посильнее и чуть накручивает на кулак. — Это ты запомни, девочка. Я выбрал тебя в жены. Не заставляй меня пожалеть об этом.
— Архип, пожалуйста, — вскрикиваю я, изо всех сил мысленно проклиная Макарова. Какого фига приперся и испортил мне последний вечер перед регистрацией? Особых торжеств сейчас не намечается.
«Сколько лет мы знакомы с Архипом?» — думаю я, из-под опущенных век рассматривая мигающую огнями заправку.
— Пит-стоп, — командует муж. — Кто хочет в туалет или сок с булочкой?
— Я! Я! — кричат хором дети.
— Тогда выходим, — велит он, одного за другим доставая сыновей из кресел. Потом подходит к моей дверце и, открыв ее, протягивает руку.
Кладу ладонь в широкую лапищу мужа. Со стороны мы кажемся идеальной парой. Оглядываюсь на наше отражение в витрине. Высокий атлет в черном спортивном костюме и хрупкая женщина в нарядном платье и на каблуках. Диссонанс, конечно! Как и вся наша жизнь.
«А какого бы мне мужчину хотелось?» — спрашиваю себя и тотчас же вижу Никиту Макарова. В голубой рубашке и джинсах. Чуть усталого после перелета. С морщинкой на переносице и мешками под глазами.
4
Когда машина трогается в путь, а дети снова засыпают, я тоже проваливаюсь в короткий и тревожный сон. Вижу низкие домики в Прасониси и Архипа, заехавшего за мной на шикарной тачке моего двоюродного брата. Если вдуматься, мы бы никогда не познакомились с Василиди, не останься я с Никитой в Прасониси.
До сих пор помню то отчаяние, которое накрыло меня, стоило Макарову выйти из номера. Помню, как, рыдая, кинулась на кровать, а потом позвонила Пие.
— Нечего там торчать, — заявила моя невестка Олимпия. — Приезжай домой. Тут дел выше головы. И мне поможешь, и сама от своей трагедии отвлечешься."
"— Хорошо, — всхлипывая, соглашаюсь я. — Сейчас сяду на автобус и приеду.
Слышу, как на заднем фоне что-то кричит брат.
