В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
Но что толку объяснять или умолять? Бесполезно. Потом Никита все сам разрулит.
Милый мой! Любимый!
Выскочив из лифта, сразу влетаю в нужный коридор. Один из пяти. Здание построено в виде цветка. И от центральной части тянутся «лепестки» в разные стороны. Сразу и не разберешь, куда бежать!"
"Подскакиваю к номеру. Толкаю дверь. Заперта. Пытаюсь поднажать плечом, бесполезно. Ту же операцию проделывает Илья. И тоже морщится от злости, что ничего не вышло.
— Горничную на восьмой этаж, в сектор «С», — приказываю я в сотовый.
На диване без сознания лежит Никита. Лицо залито кровью, а сквозь рубашку и брюки проступают кровоподтеки.
— Бро? — склоняется над Никитосом старший брат. А я затыкаю себе рот рукой, силясь не заорать. Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить Макарова за грудки. Тряхнуть бы хорошенько. Спросить, какого он вздумал умереть?
Набравшись сил, тыкаю пальцем в контакт ресепшена.
— Вызовите полицию, — приказываю коротко. — В восемьсот двадцатом избили человека.
Замечаю на столе ноутбук.
«Хорошо хоть его не тронули, — думаю устало.
Затаив дыхание, наблюдаю, как Илья приводит в чувство брата. И когда мой любимый открывает глаза, плюхаюсь рядом на колени. Плевать на любопытные взгляды горничной и еще кого-то из персонала.
— Никита, любимый, — шепчу, целуя руку со следами крови. — Ты жив, и это самое главное.
— Не боись, Яна, прорвемся, — шепчет разбитым ртом Макаров.
— Мы вызвали полицию, бро, — бурчит Илья. Смотрит на нас со снисхождением. Словно думает, ну что можно взять с двух влюбленных идиотов?
— Никита, — прижимаю к себе испачканную кровью руку. — Ты только живи, пожалуйста. Не бросай меня.
— Не надейся, — тяжело вздыхает Макаров. — Ты от меня не избавишься, Яночка.
Реву, утирая слезы. Всхлипываю, улыбаясь.
— Что там с ноутом? — шепчет одними губами Никита.
Никита тяжело усаживается на диване.
— А где наши? — спрашивает, потирая башку.
— Я им сейчас позвоню, — кивает Илья. — Пусть сюда поднимаются. Папа наверняка нервничает.
До приезда полиции мы сидим в Никиткином люксе и пытаемся понять, что делать дальше.
— Конечно, запись нужно отдать в полицию, — сурово заявляет Вадим Ильич.
Вот только у меня другое мнение.
