В старом городском трактире, где чаще всего слышится буйный шум и ругань, Дон внезапно замечает странную сцену. Его взгляд упирается в крикуна, который метко выбросил на пол обглоданную свиную кость, словно магический жест. Улыбаясь своим хитрым образом, Дон понимающе оценивает действия соседа и предварительно готовится к переговорам....
Она — замуж… Его свет, его звезда, его леди… Замуж… За какого-то там барона Сонского… Но как так? Она… Она же еще совсем маленькая! Зачем торопиться?
— Зачем так скоро? — вырвалось у него, и, хотя это вообще не тот вопрос, который может задавать своей госпоже простой воин, слуга, Мэсси ответила:
— Папа… Он… У него интересы там, в баронстве… И его племянник выступил сватом… Сам, лично…
До Дона медленно доходило, кто именно племянник у его господина, пусть и двоюродный, но родня… И кто выступил сватом…
И реальность наваливалась на плечи подобно темному, душному одеялу, заставляла забывать , как дышать, как думать.
Как ему жить без нее, его Мэсси?
Хотя, какая она его?
В мечтах только, порочных и грязных, совершенно недостойных ее!"
"Потому что он, Дон, самый обычный человек, воин, простой и грубый… А она… Она сестра короля. Она — будущая жена одного из самых знатных людей королевства…
Она…
Она уедет.
Без него.
Очень далеко. К человеку, который будет полностью ею распоряжаться. По праву мужа. По тому праву, которого никогда не будет у него, Дона.
Она уедет, и Дон никогда больше ее не увидит. Никогда…
— Я поеду с вами, леди Мэссания… — Дон услышал свой голос, грубый и хриплый, словно со стороны, — когда выезжаем?
— О… — она распахнула свои невероятно синие, словно северное небо, глаза, — спасибо! Единый, спасибо тебе! Я и не надеялась… Единый…
Мэсси качнулась к нему и порывисто обняла, отправив в одно мгновение на небеса обжигающе острым ощущением своего нежного тела, так крепко прижатого к его жесткому, напряженному, окутав облаком душистых волос, сведя с ума чистым, морозным ароматом.
Дон сам не понял, как положил тяжеленные ладони на ее талию, сжал, машинально притягивая ближе, впечатывая в свое твердое тело, принуждая задохнуться от внезапной тесноты…
Он также не заметил, как приподнял Мэсси над землей, заставив прерывисто вздохнуть и беспомощно дернуть ногами, наклонил голову и уткнулся лицом в уютную ложбинку между шеей и плечом.
Аромат ее сбивал с ног, а неровно и тревожно стучащаяся прямо в губы ему жилка сводила с ума…
И он не удержался, дотронулся до нее, просто чуть-чуть коснулся, потерся грубой, жесткой щетиной.
