В старом городском трактире, где чаще всего слышится буйный шум и ругань, Дон внезапно замечает странную сцену. Его взгляд упирается в крикуна, который метко выбросил на пол обглоданную свиную кость, словно магический жест. Улыбаясь своим хитрым образом, Дон понимающе оценивает действия соседа и предварительно готовится к переговорам....
Вряд ли принц расколется, чем именно занимался той самой ночью, когда они спасли имперского чиновника, начальника службы Тайной канцелярии Империи…
И Дон тоже не собирался просвещать любопытных близнецов на эту тему, хотя ему определенно было, что поведать…
Например, что Ежи — тот еще везучий засранец, настырный и наглый, как и положено уверенному в себе и своей неотразимости девятнадцатилетнему щенку.
По крайней мере, та девочка, за которой он выскочил в ночь тогда, далеко не убежала.
Дон вспомнил, как вскоре после ее побега и исчезновения Ежи вышел подышать на крыльцо, услышал тихие голоса в стороне от забора, за увитой диким плющом калиткой.
Тихие голоса, скрытные…
Он не хотел слушать. Оно само как-то…
— Ты никуда не пойдешь, поняла? — щенок рычал совершенно по-взрослому, сразу давая понять, что в крайне серьезного зверя вырастет.
— Тебя забыла спросить! — девчоночий голос, тонкий, чуть срывающийся, но вполне себе жесткий, звучал с вызовом. А она — та еще стервочка… Хотя, это и без того было понятно… — Пусти!
— Нет! Со мной пойдешь! Поедем к отцу сразу!
— К какому отцу? Ты с ума сошел, что ли? Пусти, я сказала!
— К моему! Мой отец — император!
— Ага! А я — наследная принцесса! Так и знала, что ты — больной! Где только мои глаза были?
— Я — принц! Наследный! Будущий император! И ты пойдешь со мной, поняла?
— Поняла.
— Стоять! Какая же ты… Я ведь поверил, что пойдешь… А ты…
— Слушай… Ну хватит… У меня очень, просто очень важное дело, понимаешь? Я и без того… Неправильно поступила.
— Кто он тебе? Я прикажу, и простит!
— Он… Он — тот, кто спас! И я ему по гроб жизни… И за то, что отец не мучился, тоже… Так что пусти лучше, а то…
— Ты с ним… Спишь?
— Тебе-то что? Ай…
— Мне? Мне есть что… Ты — моя, поняла? Поняла?
— Пустии-и-и… Мне идти-и-и-и… Очень… Очень…
— Ни за что… Моя… Моя… Я чуть с ума не сошел… Когда ты… Замуж… Дурочка… Ты же моя… Ну скажи… Скажи…
— Пусти-и-и-и… Какой ты… А я… Дура-а-а… Мне идти-и-и-и… Пустии-и-и-и… Ох…
— Нет.
"Изгородь тряслась, парочка за пределами видимости Дона очень интенсивно “разговаривала”, а сам Дон философски смотрел на полную луну и вспоминал, как один раз чуть было не поцеловал Мэсси… И как его потом, уже по после свадьбы барона Сонского и леди Мэссании Сординской, раздирало на части, стоило только представить, что с ней именно в этот момент делает его новый господин, ее муж… Настолько плохо ему было, что не выдержал, не смог.
