В холодном тихом провинциальном городке жестокая женщина Ирри, сияющая свирепой магической силой, управляет своим домом. В этом мире есть братство, которое прячется среди степных лун и козьего скота, готовое охранять его от любых угроз. Однако когда внезапно прибывающий Дождик ставит ее мир в тени, Ирри узнает, что ее дом может быть более слабым местом, чем она думала....
— А ты? — глупо спросила Ирри, ощущая глубинную, тщательно спрятанную боль сестры и страдая от этого.
— А я — не сучка для случки, — отрезала Рути, — и не подстилка. А большего мне никто никогда не предложит. Так что… Все.
— Рути…
— Все. У меня отличная жизнь, такая, о какой я мечтала… Так же, как и у тебя. Нам повезло, сестренка, да?
— Рути…
— Повезло!
— Ирри, Мирра проснулась… — в комнату заглянула рыжая, вся в конопушках, девушка, увидела гостью, смущенно ойкнула, — то есть… Это… О, луноликая! Твоя дочь, Степная Путеводная Звезда…
— Уймись, Марушка, — приказала Ирри,смеясь, — неси сюда мою звездочку.
— Это та самая Марушка, что ли? — удивленно подняла брови Рути, — подавальщица в трактире, который мы с тобой купили тогда?
— Да… — Ирри улыбнулась, — я три года назад отправила гонца к ним, просто выяснить, как дела идут… И позвать к себе, если захотят… Они и захотели.
— Они?
— Да… Дождик сейчас на охоте, он что-то вроде дядьки при моих сыновьях, охраняет… А Ворчун… Тебе нравятся эти орешки? Это он делает.
Тут Ирри замолчала, потому что появилась Марушка, которой очень на пользу пошли эти несколько лет в таганате, она подобрела, чуть раздалась в талии и обзавелась степенностью и величавостью."
"Марушка держала на руках маленькую девочку, одетую в яркие, разноцветные одежды, светленькую, кудрявую и невозможно очаровательную.
Она улыбалась маме и тете, тянула маленькие ручки, нисколько не опасаясь нового человека.
— Моя радость, — заворковала Ирри, принимая от Марушки дочь, — моя сладкая… Как тебе спалось?
— Сё!
— Хорошо? Ну и отлично… А это твоя тетя Рути, посмотри на нее…
— Тё!
— Да, тетя…
Мирра доверчиво протянула ручки к Рути, и та приняла ее в объятия, чувствуя невероятное стестение в груди. Она ощутила, как на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась торопливо.
— Тё-ё-ё… Тя! — выговорила новое для себя слово Мирра и с гордостью посмотрела на маму.
— Тетя, тетя… — закивала она, — сейчас тетя успокоится, и мы покушаем…
Рути неловко спрятала мокрые щеки в кудряшках Мирры. Было стыдно и в то же время тепло на душе. Уже ради одного этого чувства сюда стоило приехать.
Во время полноценного обеда, сестры разговаривали о незначительных вещах, словно тот шквал эмоций, отбушевавший только что, выжал все силы.
