В холодном тихом провинциальном городке жестокая женщина Ирри, сияющая свирепой магической силой, управляет своим домом. В этом мире есть братство, которое прячется среди степных лун и козьего скота, готовое охранять его от любых угроз. Однако когда внезапно прибывающий Дождик ставит ее мир в тени, Ирри узнает, что ее дом может быть более слабым местом, чем она думала....
— Да вы с ума сошли, — вздохнула Ирри, — куда вы их выкинете? На улицу? Умирать? Вы что вообще с ними сотворили? Вдруг, кого-то насмерть пришибли?
Степняки переглянулись и усмехнулись одинаково высокомерно, а Ирри, все же вынужденная смотреть им в лица, смутилась и разозлилась от этих ленивых, выражающих снисхождение и такую истинно мужскую, раздражающую до безумия, непрошибаемую уверенность в себе и своих силах.
— Мы же не звери, Луна, — сказал правый близнец, — мы умеем бить… Правильно…
Последнее слово он договаривал уже, практически, ей в макушку, тяжело дыша и шевеля этим дыханием волосы, уложенные в простую высокую прическу.
"Когда он успел сделать движение, незаметный шаг в ее сторону, Ирри так и не смогла распознать. И точно такое же движение второго близнеца — тоже.
Он каким-то образом скользнул чуть в сторону, возникая за ее спиной и тоже тяжело дыша, склонившись ниже, чем его брат, потому мурашки от его выдоха собирались на шее… И волоски по коже дыбом вставали… И вообще… Это так неприлично… Хотя, можно подумать, что до этого они с ней приличные вещи делали…
Ирри призвала все свое мужество и хладнокровие, приказала себе вспомнить, что она только в настоящем трактирщица, а в прошлом — генеральская дочь, и, подняв взгляд на того из близнецов, что стоял прямо напротив, жестко скомандовала:
— Развернулись и вышли отсюда.
Степняки отреагировали на это заявление одинаково недоумевающими хмыками и сжатием массивных челюстей. Ирри поняла, что, если не проявит твердость, то ее прямо сейчас уволокут в темный уголочек, которыми, как назло, была богата таверна, и примутся наказывать.
И, хоть при одной мысли об этом, все внутри становилось горячо и прямо-таки неприлично мокро, но Ирри не первый и не второй десяток лет жила на этом свете. И давно уже научилась не зависеть от желаний сердца и тела.
А потому только брови сдвинула сурово и ответила на настойчивый взгляд мужчины не менее настойчивым. И повелительным.
— Мы не выйдем, Луна, и не проси, — тихо сказал близнец, стоящий позади, — но мы можем просто сесть… Вот тут… Мы не будем мешать.
— И поэтому вы их покалечили!
— Никто не смеет обижать нашу Луну, — наставительно ответил первый близнец.
И с места они при этом не сдвинулись, продолжая сжимать ее между собой горячими телами, так знакомо, так волнующе… Так неправильно, но сладко…
Ирри вздохнула, понимая, что надо идти на уступки.
