Автор
В ночной тишине город слышится треск ветки и шорох под ногами — знак того, что кто-то ищет укрытия от холодной ночи. Вдруг видишь мать ребенка, толкающую его к тебе. Она делает это за выгоду в бизнесе. Какова же история? Папа оправдывает свое предпринимательство, а дочь — любовницей своего сына. Все кажется чудесным сказком, но на самом деле — черной магией и неразделенной тоской....
Твою мать…
Набираю своему тату-мастеру:
«Привет. Я хочу забить шею».
«Дизайн есть?»
Ага… парфорс и поводок! И сдохнуть!
«Нет».
«Приезжай…»
Глава 2 — Цербер
Её путь сегодня начинается здесь. В кофейне возле её вокальной студии. Маленькая кофейня на три столика у больших панорамных окон, выходящих на центральную улицу. Очень жаль, что вход в вокальную студию мне заказан. Я бы хотел услышать, как она поёт. Она всегда садится за второй столик лицом ко входной двери. На диван с высокой спинкой. Я сажусь с обратной стороны.
Заказываю кофе. Точно такой же, какой заказывает она.
Пока жду её, листаю её инсту. Лайки, лайки, лайки… Много восхищённых комментариев от мужчин. Она никогда не отвечает на них. Я никогда не пишу ей и не лайкаю фотки. Как по мне — если мужчина выражает симпатию, он должен это делать в глаза. А вот этот публичный онанизм я не понимаю.
Увеличиваю фотку, вглядываясь в глаза. И… ревную к фотографу.
Тону в её взгляде, словно смотрит она не в камеру, а на меня.
Под тихую музыку меня уносит в фантазии.
«Надо остановиться с этой историей», — в очередной раз убеждаю себя. Я ведь всё равно не готов завоёвывать эту женщину. И поэтому эту неадекватную болезненную увлечённость надо преодолеть. Ведь не собираюсь же я бегать за ней, пытаясь всунуть в лицо свой телефон, чтобы она прочитала то, что я не могу произнести.
Выключаю инсту. Открываю новости.
«…Николь Градская, дочь бизнесмена Павла Градского и французской модели Вивьен Лоран, сегодня посетила приют для животных, пожертвовав на…»"
"Кругом она. Мой мир пропитан ею до основания.
Закрываю.
Звук колокольчика на входной. А потом стук её каблучков. Внутри меня всё натягивается и раскаляется. Я закрываю глаза, превращаясь в слух. Мне кажется, её стальные набойки бьют не в пол, а по моим внутренностям.
— Добрый вечер…
Это она естественно не мне, это — баристе.
Здесь она часто встречается со своим другом-стилистом. Он уже сидит за их столиком.
— Привет, Федерико.
В её голосе много теплоты. И меня не корёжит. Потому что Федерико — это единственный гей, который радует меня выбором своей ориентации.
— Николь! — он говорит с акцентом, иногда они переходят на французский. — Второй день не могу дозвониться.
Она садится… Чувствую запах её духов.
