Но я не могу уйти. Глаза горят свечей чужой амбиции и власти. Альбатрос голоса, как у котенка мурчит. Меня называют так, будто наше общение - это всего лишь небольшое приключение в мире несбыточной любви. Держись, Лада. Просто держись.
Мой сын здесь живет…
Стены из картона, лифт ненадежный…
Но ничего, решим.
Звоню в дверь, выдыхаю.
Однако! Вот это я переволновался!
Богдана сейчас увижу. Имя-то какое, знаковое…
Дверь открывает лисёнок. Честное слово, иначе не назвать. Невысокая девушка, с тонкими лисьими чертами на аккуратной мордашке.
Глазки карие, улыбчивые и копна огненно-рыжих волос.
Не ошибся ли я дверью?
– Здравствуйте, а вы к кому? – спрашивает девушка.
Собираюсь ответить, но лисёнка оттягивает в сторону мальчишка.
И я понимаю, что не ошибся.
Крепкий парень, волосы чёрные, глаза тёмные, скорее не мои, а мамкины. А вот взгляд мой.
Настороженный, насупленный. Недружелюбный. Смотрит, словно в грудь толкает.
Защитник.
Со мной в таком возрасте под копирку. Как две капли воды.
Это же надо!
Почему-то не хватает воздуха.
Задыхаюсь.
Вынужден скинуть букет цветов и пакет с подарками на одну руку, другой ослабляю галстук и расстёгиваю верхние пуговки рубахи.
И все это время смотрю на Богдана. Богом данного моего сына.
Разве так бывает? Разве можно испытывать то, что я сейчас испытываю?
– Тёть, Ир, тебя не учили в глазок смотреть? – настороженно говорит мальчик, не отрываю от меня подозрительного чёрного взгляда.
– День сейчас, чего боятся-то, – весело отвечает лисёнок.
– Я… – в горле пересохло. Сглатываю тяжело. Где моя военная выправка? Где самообладание? Что, опять слёзы? Да, и хрен с ними! – Могу войти?
Богдан прищуривается, скользит по мне настороженным хмурым взглядом, явно сомневаясь, что мне можно к ним входить.
Становится так, чтоб загородить лисичку и успеть закрыть дверь, если я буду резкие движения делать.
Вот это ничего себе!
Серьезный парень какой!
Черт… Точно, слезы. Ну все, приехали.
– А вы кто?
Бляха муха! Да он даже хмурится, как мой батя. От этого накатывает дополнительная волна умиленного восторга.
И в горле опять пересыхает.
Хочется, ничего не говоря, подхватить его на руки, затискать, просто ощутить, что он – настоящий. Что он – реальный. Мой.
Конечно, я этого не сделаю.
Сначала – слова.
Главные. Без экивоков и растанцовок. Хватит, и так столько времени потерял.
– Я твой отец, – отвечаю просто.
Лисёнок взвизгивает и убегает в квартиру.
Богдан хмурится еще сильнее, опять оглядывает меня с ног до головы, словно сканирует глазами. Не верит.
Правильно, парень.
Я бы тоже не верил.
– Мой папа умер, – цедит сквозь зубы недоверчиво, – он маму из пожара вытащил и умер в больнице от ожогов."
"Надо же, вся правда.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
