Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
На как быть с дровосеком? С этим здоровенным бородатым папой Карло?
Смолчать или рассказать?
От трудного выбора даже голова болеть начала.
С одной стороны, я понимала, что у меня никакого права замалчивать этот факт. Участвовали оба, знать тоже должны оба. Я не отношусь к тем странным девицам, что решают наказать мужика молчанием. Херовое наказание. Бессмысленное. Смолчать можно только если мужик-полное говно и пребывание рядом с ним угрожает физическому и моральному здоровью. Пашка не такой. Он как стена, за которой хотелось спрятаться от внешнего мира.
Но, с другой стороны, я все не могла забыть и простить того, как легко он меня отпустил. Может, ему и не надо ничего? Живет себе и живет в своей покосившейся хибаре. И все у него хорошо. И нет ему никакого дела до залетных девиц.
Ё-мое, да что же так все сложно-то?
Я целую неделю металась из одной крайности в другую, пыталась нащупать правильное решение. Эти качели: ехать — не ехать, говорить — не говорить, меня изрядно измотали.
То я была готова прямо сейчас сесть в машину и отправиться в лесное захолустье, чтобы осчастливить бородатого парашу. То сидела на полу, ела мороженое и ревела, думая о том, что никому-то мы с Анфисой не нужны.
У меня будет дочка. Я это знала наверняка. И назову я ее Анфисой. Красивое имя. Анфиса Павловна. И будут у нее такие же яркие глаза как у дровосека.
Перед глазами тут же картина, как папашка ее на спине по залитой солнцем поляне катает, а она смеется и руками размахивает, как маленькая ветряная мельница.
Эти перепады настроения меня точно с ума сведут.
Через день мне снова позвонила Дина:
— Ну что? Как ты там? Можно поздравить?
— Можно, — расплылась в счастливой улыбке.
— Рожать будешь? — подозрительно уточнила она.
— Естественно
— Ну ты даешь, Юленька. То от всех нос воротишь — этот кривой, этот косой, у этого руки из одного места растут, а то от случайного мужика решаешь потомством обзавестись.
Он не случайный. Он послан мне судьбой.
— Да я такая, — хмыкнула самодовольно. Чего не отнять, того не отнять. Про таких как я поговорку и придумали: в тихом омуте черти водятся."
"— Счастливый папаша уже в курсе? — Дина затронула больную тему, и раз уж она сама напросилась, я решила вывалить ей все, что на душе накипело.
