Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
— Я тоже рад тебя видеть, приятель, — у меня внезапно ком поперек горла образовался, и глаза защипало.
Я тормошил его, гладил, обнимал несмотря на то, что он испачкал и обслюнявил всю одежду. Плевать. Это все такие мелочи."
"Коза тихо мекнула, как бы говоря «опять ты приперся» и дальше продолжила щипать траву. Я не сдержался и ее тоже поймал, чтобы помучить внезапным приступом нежности.
— Ух, морда рогатая! — чесал между рог, трепал за ушами, а она смотрела на меня как на чокнутого, удивленно хлопая своими глазищами с прямоугольными зрачками, а когда я ее отпустил, тотчас отошла от греха подальше, и потом еще долго подозрительно оборачивалась в мою сторону.
Они с Гришей появились спустя несколько часов. Сердитая, как маленькая фурия девушка, и смущенный, красный как помидор, помощник.
— Ты считаешь это нормальным? — набросилась она на меня, — хватать людей и везти из к черту на рога?
— Она так орала, — пробубнил Гриша, склонившись ко мне, — матом! У меня уши скрутились в трубочку.
— Спасибо. Дальше мы сами, — усмехнулся я, представляя, как она отчитывает этого медведя. Это что такое надо было говорить, чтобы он так покраснел, — можешь идти.
Гриша свалил моментально. Просто, вот он был, и вот его нет.
Мы остались вдвоем. Снова.
— Жду объяснений, — она сложила руки на груди и посмотрела на меня холодно, с вызовом. Зубы от этого взгляда заломило. Будто мы чужие. — Зачем ты меня сюда притащил?
— Помириться хочу.
— И ты решил, что это захолустье нам поможет?
— С этого захолустья все и началось.
— Что началось? Твой маскарад? — Юля уперла руки в бока и выглядела, как маленькая разъяренная фурия.
— Самые лучшие отношения в жизни.
— Нет. Никаких. Отношений, — отчеканила она практически по слогам.
— Значит будут, — сказал коротко, таким тоном от которого обычно подчиненные начинали дрожать и писаться.
Юлю не проняло. Руки на груди сложила и посмотрела на меня, как матерая учительница на хронического двоечника.
— Прости. Я был не прав, когда решил скрыть от тебя правду. Надо было сразу во всем признаться.
— Ну что ты, дорогой. Ты же боялся, что я окажусь расчётливой стервой, которая ходит в лес за богатыми мужиками, как за грибами.
Вот язва. Но делать нечего, надо признаваться. Любая ложь в нашем случае смертельна:
— Да.
— Какие же люди тебе на пути попадались, если ты все сразу под одну гребенку чешешь и подвох во всем видишь? — ужаснулась она.
