Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
Милейшая девчонка. Я даже простил ей то, что она почти лишила меня руки.
Любой мой каприз она исполняла чуть ли не с радостью, не кривясь. Казалось, ни что не может испортить ее благостное настроение. И в какой-то миг мне стало интересно, как далеко простирается ее терпение.
— Юль, — позвал, когда солнце уже клонилось к закату.
— Да? — она тут же появилась рядом, и я в очередной раз отметил, что на ней очень смотрится моя старая, растянутая футболка. Коленки эти острые, ободранные во время падения при нашем знакомстве выглядели так по-детски, непосредственно.
— Знаешь, мне очень неудобно это говорить, но есть еще одно дело, — произнес скорбным тоном.
— Какое?
— Не уверен, что стоит тебя об этом просить.
— Паш, прекрати! Я с радостью помогу.
От того, как она назвала меня по имени, внутри стало тепло и приятно.
— Забудь.
— Говори давай. Сделаю.
Ну-ну, нашлась тут смелая.
— Юль, не стоит.
— Говори! — потребовала она.
Ну хорошо, раз ты так хочешь. Едва сдерживая улыбку, скромно сообщил:
— Козу подоить надо.
— Че…чего? —Юля запнулась и тут же посмотрела на Агриппину, вяло пощипывающую травку неподалеку от крыльца.
Почувствовав, что речь идет о ней, коза оторвалась от своего занятия и посмотрела на нас. Вернее, на Юлю. Выразительно так посмотрела, от души. Будто оценивала.
Девушка нервно заправила прядь волос за ухо и нерешительно пролепетала:
— Это точно надо делать сегодня?
— Да. Ее надо доить два раза в день. Утром и вечером.
— Что, если денек пропустить?
— Тогда будет голосить всю ночь, спать не даст.
Знаю, пробовал. В тот же самый день, когда пса из дома на ночь выгнал. Вот они меня тогда в два смычка достали! Да так, что едва не послал всю эту лесную терапию далеко и надолго. А потом ничего, втянулся, привык. Даже полюбил и Бродского, и козищу. Разговаривал с ними, о жизни своей непростой рассказывал. Очень благодарные слушатели кстати — слушают, не упрекают, в глаза преданно заглядывают. Поприятнее в общении, чем некоторые люди.
— Ладно, не переживай, как-нибудь справлюсь, — начал подниматься с крыльца, но она схватила меня за руку, останавливая.
— Сиди. Я справлюсь.
— Уверена? — еле сдерживал улыбку, наблюдая за тем, как она, закусив губы, обреченно смотрит на козу.
— Нет. Но все равно сделаю, — упрямо нахмурилась гостья, и я ее даже зауважал в этот момент.
* * *— Итак, где ведро? — спросила она, потирая руки по-деловому и в то же время нервно. В глазах светилась решимость и что-то еще.
