Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
Ничего знакомого в поле зрения не было.
Мы шли сквозь светлое редколесье, под ногами пружинила прошлогодняя листва, да мох, солнце приветливо светило, а я все больше напрягался. Потому что мы шли, шли, шли, а куда шли — неизвестно. Вроде нутром чую, что этой стороны держаться надо, а уверенности нет никакой.
— Долго нам еще? — раздался усталый голос Юленьки. Она словно мои тревожные мысли прочитала и озвучила.
— Нет, совсем немного осталось, — ответил так уверенно, что сам удивился.
— Точно?
— Да.
"Понятия не имею, почему я продолжал упираться, и не хотел признаваться ей в том, что мы заплутали. Можно подумать, мое вранье что-то изменит.
Надо рассказать. Вот она удивится, узнав, что матерый лесник, коим она меня считает, умудрился заблудиться. А что поделать?
И именно в тот момент, когда я уже готов был во всем сознаться и посыпать голову пеплом, раздался топот и бодрый лай. Ближайшие к нам кусты затряслись, задрожали и оттуда вывалился счастливый Бродский, весь в репьях, с языком на бок, чумазый как черт.
Увидев нас, он так обрадовался, что начал прыгать то на одного, то на другого, в результате выбил у меня из рук одну корзину, а бедную Юлю чуть не повалил на землю. Девушка рассмеялась, гладя жесткую шерсть, а я облегченно выдохнул. Теперь мы точно выберемся, потому что волкодав отлично знал команду «домой», и мог вывести нас к избушке, куда бы мы не забрались.
Глава 8
Грибами я насытилась. По уши. Настолько, что даже думать о них не хотелось.
Я чувствовала себя дурочкой. Махровой и неизлечимой. Это же надо, так замечтаться о прекрасной жизни, что сесть на муравейник, хорошенько посидеть, разозлив своей задницей кровожадное войско муравьев, а потом устроить забег со стриптизом. И все это на глазах у бородатого.
Молодец.
То-то дровосек порадовался. Наверное, смотрел на меня и диву давался, как все запущено. А самое обидное, что оправдаться нечем. Не скажешь же, что придавалась романтическим грезам с его участием? Не объяснишь же, что глупый мозг вдруг ни с того, ни с сего затопили ванильные фантазии, и я уже словно наяву видела, как мы идем с бородатым лесником рука об руку, тащим корзины и думаем о том, как бы насушить грибов на зиму?
А муравьи — сволочи.
