Автор
В зале кабинета, полном свежести света и просторности, часы отбарабанили последний сигнал дня. Я застыл, вздыхая с каждым ударом, гнев накипал в мне. "Настолько?" — спокойно переспросил врач, словно размышляя о необычном случае. Тишина в кабинете нарушала лишь моё дыхание и гул старых часов....
Я немного задержался у озера, присел на берегу, касаясь ладонью прохладной живой воды, и улыбнулся. Мне будет не хватать этих мелочей.
Из далека донесся грустный, протяжный вой. Это Бродский, вероломно запертый в доме, пытался вырваться на волю. Бедняга. Не ожидал он от меня такой подлости.
Не желая больше задерживаться и увязать в бесполезных сожалениях, я пошел дальше. Быстрым шагом, не оглядываясь, не останавливаясь. Вскоре вой затих и вокруг меня повисла тишина, только листья под ногами шуршали, да ветки тихо потрескивали.
К деревне я подошел, когда солнце уже стояло в зените.
Россыпь неказистых домов на пологом берегу, бескрайний луг с другой стороны, мирно пасущиеся коровы, и узкая, грунтовая дорога, убегающая вдаль. Красиво, но любоваться не было желания. Я порядком притомился, отмахав столько километров по жаре, да к тому же по дурости не взял с собой воды, поэтому направился прямиком к крайнему дому, стоявшему немного на отшибе от всех остальных.
Там жил Колян. Настоящий лесник. Тот самый, которому принадлежала старая избушка, а заодно и коза с волкодавом. Когда я облокотился на низкий забор, ко мне бросилась маленькая злобная шавка, тявкающая так, что в ушах звенело.
— Уймись, — цыкнул на нее сердито, после чего она удивленно замолчала, а потом и вовсе убралась восвояси.
— Молька, чего разоряешься? — послышался хриплый голос хозяина и тяжелые шаги. — а, это вы, Павел Андреевич. Нагостились?
— Нагостились.
Он неторопливо доковылял до ворот, отпер их и, широко распахнул одну створку, пригласил войти внутрь. Я протянул ему ключ от лесного бунгало:
— Там все в порядке. Коза в хлеву, Бродский в доме. В погребе осталась провизия, надо бы забрать, чтобы не пропала.
— Заберу. Вечером, как жара спадет, наведаюсь в свои владения.
Так странно, но я тоже привык считать эти владения своими. Головой тряхнул, чтобы отогнать глупые мысли."
"— Обедать будете? — предложил дружелюбный хозяин.
— С удовольствием, — я не стал отказываться, — мне бы еще позвонить.
— Тогда, милости прошу в дом.
Пока хозяйка гремела кастрюлями на крохотной, неудобной кухне, лесник дал мне в руки свой телефон — древний, с продавленными кнопками и полустертыми цифрами.
— Лучше на крыльцо выйти, так сигнал сильнее.
Так я и поступил. Вышел на крыльцо, сел на деревянные чисто выметенные ступени и набрал номер своего незаменимого помощника.
— Гриш, здорово! Это я.
