– Жить вообще трудно. Подрастешь – поймешь, – ответила Ингрид.
– Я бы сбегала в магазин, но алкоголь только с одиннадцати.
– Не трави душу. Поэтому я здесь. Поздравляю с праздником.
– Напомни, с каким это?
– Сегодня 19 мая. День основания Пионерской организации. Ты была пионеркой?
– И я не успела. Ну, тогда по-пионерски. – Ингрид закрутила остатки коньяка водоворотом, на манер советских пионеров, распивавших портвейн в пионерских лагерях. – За то, чтобы они все сдохли!
Бутылки хватило на два глотка. Пить дорогой коньяк, как портвейн в подворотне, пошло, но иногда надо. Иностранцам не понять душу пионера, даже если он не совсем юный. Потому что пионер всегда готов. К чему угодно. Когда угодно.
Ингрид расслабилась, икнула и плюхнулась на кухонный стул.
– Могу рассчитывать на чашечку кофе? – спросила она, подперев щеку кулачком.
– В нашем заведении кофий не держим-с, мадемуазель, только чай. Изволите-с?
– Ну, почему, куда ни придешь – угостят свежезаваренным кофе. А у любимой подруги – травяные помои. Вот почему так?
– Ты же сама сказала: жить трудно.
Ингрид безнадежно вздохнула:
Варвара включила электрический чайник.
– Лучший дарджилинг, между прочим.
– Мне бы сейчас худшую арабику.
– Пришла в гости – терпи привычки хозяев. Кому ты направила такое бодрящее пожелание?
– Всем им, этим животным.
Наверное, ночью Ингрид пережила катастрофу. Они случались с ней регулярно. Чтобы подобраться к красному браслетику, надо было выпустить из подруги скопившийся пар.
– Крепко поссорилась с ним? – аккуратно спросила Варвара.
На всякий случай называть наиболее вероятного кандидата она не стала. Ингрид заводила несколько романов сразу. Чтобы не терять времени. С кем именно произошла катастрофа, лучше не гадать.
– Нет, не поссорилась. Прокляла и вырвала из сердца. – Тут Ингрид сделала жест, на который ее вдохновили остатки коньяка: будто срубила ножиком колосья.
Варвара сполоснула чайник кипятком, насыпала заварки и залила до самой крышки. Чайник был большой. Чтобы пить не разбавляя. Из семейных рассказов она знала, что такое чай «по-ленинградски»: когда заварку на донышке заливают чашкой кипятка. Пусть такой чай навсегда останется в прошлом. В рассказах бабушки о том, как пережили блокаду. Варвара помнила все, но предпочитала крепкий. Надо было применять дипломатию.
– За что такая жестокость?
– За что? – переспросила Ингрид голосом, предвещающим бурю.