Автор
Маша сидит за рулем своего спорткара, дыша воздухом перед началом нового дня. Мотор автомобиля рычит в ответ, создавая незамысловатую атмосферу напряженности и удовольствия. Вокруг — спортивные машины и увлеченные водители. Окна офиса выходят прямо на парковку, где проходят занятия по языкам. Маша тщательно следит за своим бизнесом - школой иностранных языков, охраняя её как будто это не просто учебное заведение, а его драгоценный король....
Пойду туда, — качает головой в сторону шатра. — Вон, мужик с усами в футболке зеленой, я его знаю. Он у меня занимается боксом.
— Я… быстро…
— Если что звони-пиши, — салютует он.
Многое из того, что случалось со мной в жизни, я давно считаю прошлым, о котором предпочитаю не вспоминать, но Кирилл Мельник не входит в эту категорию событий. Я не могу… не могла думать о нем, как о прошлом! Проще мне было вообще о нем не думать. Как угодно, только не так, будто он — прошлое…
От волнения пальцы дергают замок на сумке, не справляясь с первого раза.
Там, у дверей в дом, по-прежнему оживленная беседа.
Я даю сыну воды. Сама делаю глоток, смачивая горло, в котором сухо, как в пустыне.
— Леон… — выдыхаю немного строго, когда хватается руками за свою стопу, подтягивая ее вверх. — Спать… — цокаю, принимаясь слегка покачивать коляску.
Он моргает все реже и реже, сжимающая зайца ладошка расслабляется, внутри же меня нарастает настоящая буря.
Паника, страх, надежда, ожидание… одна за одной, меня под колени ударяют эмоции, ведь я вижу, как там, у дверей, обмениваются рукопожатиями.
До скрипа сжимаю ручки коляски, когда, отделившись от группы, так хорошо знакомый мне гость Миллеров неторопливой походкой идет к газону, а затем размеренно его пересекает.
Слишком жарко. Вновь подскочивший пульс провоцирует испарину у меня на шее.
В вырезе тенниски висят солнечные очки, на ногах белые кеды.
Фундамент беседки позволяет смотреть в его глаза почти вровень, когда подходит к ней и ставит ногу на ступеньку, не собираясь заходить внутрь.
Я благодарна. Дышать и так чертовски трудно, грудь сдавило. Мне воздух сейчас и не нужен, я просто смотрю.
Ему двадцать девять. Исполнилось в январе.
Кирилл смотрит в мое лицо, не спуская с него глаз долгие секунды. Его взгляд прямой и ясный, и в нем нет ни намека на веселье. Ни единого намека на улыбку в его лице…
Пытаюсь мириться с тем, как хочется до него дотронуться.
