Автор
Маша сидит за рулем своего спорткара, дыша воздухом перед началом нового дня. Мотор автомобиля рычит в ответ, создавая незамысловатую атмосферу напряженности и удовольствия. Вокруг — спортивные машины и увлеченные водители. Окна офиса выходят прямо на парковку, где проходят занятия по языкам. Маша тщательно следит за своим бизнесом - школой иностранных языков, охраняя её как будто это не просто учебное заведение, а его драгоценный король....
Резанув по мне глазами, спрашивает:
— Ты тесно работаешь с Русланом?
— Он меня недолюбливает, — отвечаю с усмешкой.
— Почему?
— Потому, что даю ему советы, — пожимаю плечом.
Маша снова смеется, а я наблюдаю. С прожигающей ясностью воскрешая память, которая дает обстоятельный ответ на вопрос, почему два года назад я просил эту женщину… стать моей.
Она самое мягкое и податливое существо из всех, что мне приходилось встречать. Бабочка со стальным хребтом, но все равно хрупкая. Твою мать. Моя потребность держать ее близко перекрыла любую логику тогда, два года назад, а сейчас…
Я чувствую свой предел.
— Как дела у твоего бизнеса? — спрашивает Маша. — Я уверена, то, чем ты занимаешься, в пятьсот раз интереснее…
— Что ты хочешь знать?
— Ну… например, сколько стоит построить торговый центр?
Вдохнув, отвечаю:
— Всегда больше, чем планировалось.
Испустив смешок, спрашивает:
— Куда ты поедешь, когда закончишь здесь дела?
Ее глаза поднимаются к моему лицу. Перехватив этот взгляд, отвечаю:
— Не знаю.
— Кирилл… — произносит еле слышно.
Беспокойное выражение на ее лице лишает меня сдержанности. Обрываю ее попытки подобрать слова, которые так усиленно ищет.
— Мой номер в отеле четыреста семнадцать, — говорю ей.
Вижу, как внутри ее глаз загорается огонек, который никак не назовешь мягким и податливым. Мне плевать. Все, что мне нужно знать, — это “да” или “нет”. Остальное не имеет для нас значения…
— Я не спрашивала, в каком номере ты остановился.
— Мне забрать эту информацию назад?
Сглотнув, она снова ищет слова.
В этот раз я терпеливо жду, пока их найдет.
— Я не могу… — произносит с бурей в глазах. — Это… все не просто… Я не свободна.
— Это не делает тебя чьей-то собственностью.
— Это не бизнес. Чувства других людей кое-что для меня значат.
— Хочешь сказать, для меня это не так?
— По-моему, тебе на людей плевать, если от них никакой выгоды.
Сказав это, она замолкает. В каждом жесте демонстрирует то, что озвучить эту истину ей далось с трудом, но забирать свои слова она не станет.
На ее щеках румянец, на моих пляшут желваки. Я не злюсь на нее. Нет. К счастью для нас обоих, я не расстроен. Я никогда не строил из себя гребаного клоуна, дабы казаться другим.
Чтобы отрезвить ее раз и навсегда, сообщаю:
— Я именно такой и есть. Даже хуже. Тут ты абсолютно права.
Поджав губы, она выглядит так, будто хочет возразить. Меня не режет тот факт, что возражений не находится, он просто пинает. Под ребра и ощутимо.
