Автор
Маша сидит за рулем своего спорткара, дыша воздухом перед началом нового дня. Мотор автомобиля рычит в ответ, создавая незамысловатую атмосферу напряженности и удовольствия. Вокруг — спортивные машины и увлеченные водители. Окна офиса выходят прямо на парковку, где проходят занятия по языкам. Маша тщательно следит за своим бизнесом - школой иностранных языков, охраняя её как будто это не просто учебное заведение, а его драгоценный король....
Детские голоса и визги слышны задолго до того, как мы эту площадку видим.
Я нахожу его среди других детей далеко не сразу, а после минутного изучения площадки.
Бросив взгляд на его отца, вижу, что для него в этом скоплении детей все они на одно лицо. Он следует за мной, когда ступаю на высохшую от жары траву, направляясь к маленькой песочнице. Стоящая рядом с сыном няня, увидев меня, опускается на корточки и привлекает его внимание, похлопав по плечу.
Сын поворачивает голову в панамке с милым медведем и ушками, мгновенно теряя интерес к песку и своей лопатке.
Повесив сумку на плечо, я присаживаюсь на корточки и тяну к нему руки.
— Иди ко мне… — зову сына. — Лео… иди…
Он топчется на месте пару секунд, но все же преодолевает разделяющие нас пару метров.
— Кати… — лепечет, продолжая с подозрением коситься на Кирилла, который возвышается над нами обоими в свой полный рост."
"Переносицу Лео украшает приличная царапина, а лоб под панамкой — шишка. Так закончилось его падение с дивана, за что я, как ненормальная, отчитала нашу няню, а потом извинилась, потому что знаю — эта женщина слишком ответственная, чтобы допустить такое падение из-за халатности.
Обняв его рукой за плечи, второй смахиваю с нежной щечки прилипшие песчинки и спрашиваю:
— Котик? Где?
— Там…
Все становится хуже, когда, зацепив нас своим магнитным полем, его отец тоже опускается на корточки.
Они смотрят друг на друга, и глаза моего сына похожи на блюдца, а глаза его отца… исподлобья они изучают маленькое лицо. Все его черты. Он делает это слишком прямо. Как человек, который никогда не имел дела с маленькими детьми.
Зыркнув на меня, сын тонким голосом произносит очередную белиберду. Когда снова смотрит на Кирилла, тот откашливается и, протянув руку, легонько тычет его пальцем в грудь, говоря:
— Привет, Леон…
Лицо сына мгновенно искажается гримасой, после чего детскую площадку накрывает его оглушительным ревом.
— Тс-с-с… — хватаю его на руки и встаю. — Ты чего? Испугался?..
Его плач оглушительный, по щекам текут слезы.
