В мирном зимнем лесу, где каждый снежный хруст становится тревожным звуком за ухом, героиня оказывается в безвыходной ситуации под охотой теней и темных сил. Мерцающие глаза погони следуют ее шагам, преследуя до самой последней глины ледяного поля.
— Не надо, — попросила, положив ладони на твердую грудь герцога. Без надежды на успех попыталась оттолкнуть.
— Расслабься. Я только проверю, — ладони пробежались по плечам, опуская бретели платья и обнажая грудь.
— Боже! — попыталась прикрыться, но он перехватил мои руки, заглянув в глаза.
— Богов не существует, Изабель, — совершенно серьезным голосом сообщил он. Только настроение его изменилось моментально, губ коснулась порочная улыбка: — И посторонние могут помешать тебе.
Мозолистая ладонь накрыла грудь, почти бережно огладила нежное полушарие.
— Мне? — дрожащим голосом прошептала, не в состоянии оторвать взгляда от руки Легре.
Большая ладонь почти скрывала грудь от взгляда, но я явственно ощущала, как мозоли слегка царапают, а пальцы чуть сжимают затвердевший сосок. Дыхание сбивалось, застревая в горле, а голова кружилась. Слишком много для меня, слишком остро.
— Тебе, — герцог склонил голову ко второй груди. Обжигающее дыхание коснулось кожи. — Получить удовольствие, Изабель, — губы сомкнулись на соске, втянув его в рот.
Невольно вскрикнула. Одна ладонь сжала плечо Легре, а вторая скользнула в густые волосы. Пальцы дрожали, а из головы вылетели все мысли. Что же он творит? Легре прикусил сосок, сорвав тихий вскрик с моих губ и заставив выгнуться в спине. Прохлада комнаты и жар прикосновений выливались в лихорадку, бросая тело из крайности в крайность. Я то дрожала, то изнывала от духоты. Вновь разгорался этот пожар в груди, расходясь по венам жидким пламенем и оседая внизу живота пульсирующим комком наслаждения.
— Сладкая, — прошептал Ник, выпуская грудь из плена губ.
Приоткрыв глаза, я замерла глядя на него. А он с самым провокационным видом лизнул твердый и влажный камушек соска. Картинка столь порочная и волнующая, что комната закружилась сильнее.
— Все еще хочешь, чтобы я прекратил?
— Наверное, — слова прозвучали глухо и хрипло. Я совершенно не узнавала свой голос.
— Наверное? — улыбнулся Ник. Синий взгляд обжигал мысли не хуже поцелуев, заставляя думать только об одном.
Ах да, проверка. Неужели он возьмет меня прямо здесь, на столе во время бала? Лишит невинности, еще и откажется от помолвки. Ужасно. Мужская ладонь сжала ногу, а большой палец пробежался по внутренней стороне бедра у изгиба ноги, отодвигая кружевную ткань.
— Нет, Изабель.
