В мирном зимнем лесу, где каждый снежный хруст становится тревожным звуком за ухом, героиня оказывается в безвыходной ситуации под охотой теней и темных сил. Мерцающие глаза погони следуют ее шагам, преследуя до самой последней глины ледяного поля.
Грудка встала поперек горла. Я закашлялась и схватилась за стакан воды. Отпила несколько глотков откашливаясь.
— Бал прошел чудесно, — сипло пробормотала, опустив глаза к тарелке с распотрошенной грудкой.
Щеки вспыхнули румянцем и низ живота налился теплом, стоило только оживить в памяти вчерашний день. Тело все еще помнило откровенные прикосновения Ника. И это выводило из себя, путало мысли. Я же боялась его до дрожи. Когда он застал нас с Жераром целующимися, думала, мне пришел конец. Не в физическом смысле.
И то, что произошло потом. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Чтобы пылать от прикосновений, забывать обо всем на свете. А когда мысли вернулись в пустую голову, решила, что провалила проверку, ведь позволила почти незнакомцу творить подобное. И снова ошиблась.
Это Жерара я успела изучить досконально, но все равно его трусливый побег стал неожиданностью. Он мог хотя бы попытаться защитить меня перед герцогом, пояснить, что произошло на самом деле. Только он предпочел оставить меня наедине со взбешенным Легре.
— Точно? — напомнила о себе матушка.
— Конечно, — вновь взглянула на родительницу. Она с тревогой оглядывала меня. — Может, нам не стоило отпускать тебя с герцогом, — она коснулась лба, поморщившись, словно от головной боли. — Как-то это неправильно.
— Странно, что ты только сейчас об этом задумалась, — проворчала я, отодвигая от себя тарелку.
"— Да, — растерянно протянула она, и отпила из стакана несколько глотков воды. Руки матушки дрожали, и выглядела она потерянной. — Что-то голова разболелась, — она вымученно улыбнулась, проведя кончиками пальцев по идеально уложенным в высокую прическу волосам. — Знаю, брак с герцогом страшит тебя своей неопределенностью. Но все лучше Жерара.
