В мирном зимнем лесу, где каждый снежный хруст становится тревожным звуком за ухом, героиня оказывается в безвыходной ситуации под охотой теней и темных сил. Мерцающие глаза погони следуют ее шагам, преследуя до самой последней глины ледяного поля.
Будоражил прикосновениями и отступал, давая передышку. Вот и сейчас он подхватил лежащий на краю чаши пушистую мочалку и выбрал из множества тюбиков два более подходящий.
По комнате разлился пряный запах винограда с примесью мяты, а я невольно улыбнулась. Он запомнил. Намылив мочалку до белоснежной пены, Ник обратил взгляд ко мне:
— Согрелась? А теперь вставай, — и улыбнулся дьявольски сверкнув зубами.
— Т-ты собрался меня мыть? — удивительно, но именно этот факт смутил. Вообще, я не привыкла к тому, что кто-то находится со мной в ванной.
— Конечно, — он сам поднялся, побуждая и меня к действиям. Ручейки заскользили по литым мышцам, застывая на коже блестящими каплями, завораживая и побуждая вновь и вновь любоваться поджарым телом.
Внутренне отругав себя за робость, я тоже поднялась, подступила к Нику, чуть отведя руки в сторону. Первое прикосновение мочалки вызвало дрожь, пробежалось волной по телу. Я затаила дыхание прикрыв глаза. И теперь наблюдала за мужем сквозь влажные ресницы. Млела и таяла от прикосновений сильных рук, ведь мочалка быстро отошла на второй план.
— Можно я? — тихий шепот заставил опомниться и осознать, что это мои слова. Я подняла взор к лицу Ника. Но он лишь улыбнулся, протягивая мне мочалку.
Закусив губу я сжала ее в ладонях, отчего шелковистая пена засочилась сквозь пальцы. Первое движение было неуверенным и неловким. Белоснежная пена заискрилась цветными пузырьками на смуглой коже груди мужчины.
Внизу живота все сжималось и пульсировало, пальцы дрожали, а дыхание сбивалось, пока я медленно намыливала его тело. Я не торопилась, как и Ник впитывая эти драгоценные мгновения томления. Мышцы напрягались под моими ладонями, вздрагивали, проявляясь сквозь кожу, пока я изучала изгибы и обводила рельеф. И чем дольше я изучала тело Ника, тем больше шрамов обнаруживала. Еле заметных, иногда слившихся с кожей и проявляющихся в виде углублений.
Когда мочалка спустилась к паху, Ник не выдержал, сжал меня в стальных объятиях, мгновенно отыскивая и ловя в плен поцелуя мои губы. Горячий язык скользнул в мой рот, а ладони сжали ягодицы, чтобы медленно опустить меня обратно в воду. Пена с шипением растворялась на поверхности воды, а мы исступленно целовались.
