Автор
Когда ты самурай, мир кажется подвластным твоим ударам. День был солнечным и теплым, но даже лучи залива заката не могли согреть сердце непослушного кролика, которого я преследовала уже две недели. В лесах он становился всё более редким гостьем, но меня это не останавливало — я хотела найти его логово и выяснить все тайны этой самобытной птицы....
— Но как?
— Верни мне долг, — заявил он и, не спрашивая разрешения, накрыл своими губами мои."
"Невероятная сладость обрушилась вместе с жаром, охватившим тело. Меня будто пронзила молния. Настолько сильная, что я выгнулась и застонала, но не только от наслаждения. Боль в висках была такой дикой, что я застонала прямо в губы парню. Он принял этот стон как одобрение и, обхватив свободной рукой за талию, а второй зарывшись в мои волосы, углубил поцелуй.
Я стонала, уже не понимая, от чего: от ласково-грубых губ, которые будили во мне отнюдь не невинные желания, или от боли, пронзающей всё тело.
И тогда я поняла две вещи: во-первых, мне до одури, безумно, невероятно нравится Данияр Раманский, что даже невзирая на дикую боль в висках, мне не хочется прерывать этот поцелуй; во-вторых, нам нельзя быть вместе.
Согласна ли я отдать всё, что у меня есть, ради пары месяцев, а может, и всего лишь одного дня в объятиях раманского принца?
В это мгновение мне казалось, что да, но едва Яр отстранился, прервав поцелуй, мозг начал усиленно работать, напоминая, что отступающая боль в любой момент может вернуться с новой силой, а с ней — и участь проклятой.
Теперь я уже не могла разобраться, упоённая своим первым сладким поцелуем, от которого кружилась голова, мурашки бежали по телу, а внизу живота разливалась нега.
Яр оторвался от моих губ, тяжело дыша. Мне вновь показалось, что его зрачок стал вытянутым. Всё мое тело вибрировало, а запах можжевельника и вовсе сводил с ума, вызывая эмоции куда ярче, чем какая-то боль в висках.
Подхлёстываемая смущением, я отдалилась и попыталась подняться. Получилось неловко, поэтому едва не упала, ударившись бедром о стол. Поморщилась и шикнула от боли. Яр растерялся, вглядываясь в моё лицо.
— Злишься? — неверно он понял мои чувства и сжал мою ладонь. — Прекрасно. Это лучше, чем чувство благодарности.
