Автор
Когда ты самурай, мир кажется подвластным твоим ударам. День был солнечным и теплым, но даже лучи залива заката не могли согреть сердце непослушного кролика, которого я преследовала уже две недели. В лесах он становился всё более редким гостьем, но меня это не останавливало — я хотела найти его логово и выяснить все тайны этой самобытной птицы....
Даже на «ты» перешла. Вот такая я милая.
Выражение лица парня мгновенно изменилось, превратившись из надменного в недоумённое. Кажется, кто-то обалдел от моей наглости. Да-да, последнее тоже заразительно, как и самоуверенность.
— Это я его поймал, — напомнил он.
— Неужели? — притворно изумилась я и сделала плавное движение вперёд.
Маг на миг замер, словно залюбовавшись, но я понимала — он тоже актёрствует. Вряд ли я ему всерьёз понравилась. Просто, судя по всему, он относится к тому типу мужчин, кто ни одной юбки не пропустит.
Просто «ни одних брюк не пропустит» звучало бы крайне странно.
Я обхватила кролика, почти поверх пальцев незнакомца, и почувствовала, едва прикоснувшись, как по телу словно разряд прошёл. Парень шумно выдохнул, наклонился ниже. Какая-то странная у нас реакция друг на друга, честное слово.
— Отдай, — попросила я.
— Попробуй отбери, — в ответ натянуто улыбнулся он.
И стоим, скалимся друг на друга, словно на каком-нибудь светском рауте.
— И всё-таки мы где-то виделись… Так как, говоришь, тебя зовут, булочница?
— Я и не говорила.
— Самое время сказать, — услужливо предложил парень, всё ещё стоя преступно близко.
Нельзя… мне нельзя поддаваться очарованию, особенно наглющих магов с просто ужасными манерами, крадущих чужих кроликов прямо из-под носа хозяев!
— Карин.
А что? Даже не солгала. Он же спрашивал не моё имя, а имя булочницы.
— Ка-рин, — произнёс по слогам парень, склонив голову набок. — Некрасивое имя.
Да где такие хамы водятся? Я потеряла дар речи от его наглости, а этот… улыбался. Стоял и улыбался, как-то по-особенному глядя на меня. Насмешливо? Нет, было что-то ещё, чего я не могла разобрать.
— Яр, — внезапно представился он, и на одной щеке проступила ямочка. — Моё имя.
И красивый такой, зар-раза, что я на мгновение зависла. Разозлилась сама на себя. Мне нельзя думать о парнях. Нельзя думать о браке. Мне в принципе нельзя размышлять о будущем. Здесь и сейчас — единственное, что у меня есть.
И то в любой момент могут отобрать.
— Не интересно, — произнесла почти уверенно я и потянула кролика на себя, но Яр не позволил, вместо этого притянув меня так, что мы едва кролика не раздавили. — Отдай! Он — мой. Я его две недели выслеживала!
— Скажи настоящее имя — и, возможно, отдам. Только учти — я ложь почувствую.
Да как он её почувствует-то? Я открыла рот в немом возмущении. А он ждал. Смотрел, выгнув бровь, и ждал.
