Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
- Выдыхай, - шепчу, обнимая за хрупкие плечи, - А то в обморок свалишься.
- Нет! Все нормально, правда!...
В доме тихо, прохладно и пахнет лекарствами.
- Мама!
Никто не отвечает. Мы пересекаем круглый холл и останавливаемся у входа в огромную гостиную. Теща, сидя в кресле, как английская королева, смотрит на нас скорбным взглядом.
- Привет, мам.
- Здравствуй, Ярослава.
- Приветствую, - обозначаю себя и прохожу в комнату, - Адам Литовский.
Турчатова, поджав губы, кивает, а я оборачиваюсь к Яське.
- Иди, собирай вещи.
Она переводит взгляд на мать, молчит. А потом, улыбнувшись, оставляет нас наедине. Умница какая.
Я, не дождавшись предложения сесть, самостоятельно пристраиваю свой зад на стул и начинаю:
- Ксения Борисовна, мы с вашей дочерью не будем разводиться. Сейчас она соберёт всё необходимое и переедет жить в мой дом. Навсегда.
- Я поняла это ещё утром, - отвечает холодно, - Что это будет значить для меня?
- Абсолютно ничего. Наши с ней отношения никогда вас не касались и впредь не должны касаться.
Ее взгляд из ледяного становится испуганным. Словно маска, за которой она пряталась от меня слетает к чертям собачьим.
- Абсолютно ничего... - повторяет, избегая смотреть в глаза, - Это значит, ничего в рамках нашего с покойным мужем брачного договора? А всё, что осталось после его смерти, наследует Ярослава?
- Это значит, - поправляю я, - Что меня наследство жены не интересует. Мне ровно, есть оно или нет.
- А как же тогда?
- Решение будет принимать ваша дочь, но никак не я.
Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на портреты Марата и Турка, выполненные в одном стиле и перетянутые траурными лентами. Оба словно смотрят на меня в упор, а мне и сказать им нечего. Ни Марату, который чуть было не убил моего брата, ни его ублюдочному отцу, по приказу которого издевались над моей матерью.
Выгорело всё, ничего, кроме брезгливости не чувствую.
- Ярослава говорит, что ей ничего не нужно, но она ведь не вступила ещё в наследство.
- Вы не верите собственной дочери? - не сдерживаю удивления.
- Верю! Конечно, верю! - восклицает, обмахивая лицо ладонью, - Яся девочка честная, но..."
"- Но вы не верите мне? - догадываюсь я, - Думаете, я стану склонять её к тому, чтобы оставить вас без копейки?
Разведя руками, она молча пожимает плечами.
Сука меркантильная. После смерти муженька планирует пожить, ни в чём себе не отказывая.
