Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
Проводив их до лифтов, идём с Яном в курилку, пафосно обустроенную на самой верхушке нашего клуба с видом на город с высоты птичьего полета. Встаем у панорамного окна, закуриваем.
Его лицо почти вернуло прежний вид. В глаза бросаются только рассеченная бровь, да бурое пятно на скуле. Это если и видят другие, то спрашивать не решаются. Мало, кто знает, что он обменял себя на свою Лену, когда её похитили люди Турчатова, моего теперешнего тестя.
- Михайлов звонил? - интересуется Ян негромко.
- Сказал, что не собирается, как лох, платить налоги государству.
- Ну, значит, попутного ветра в спину.
- Да, прибежит ещё, - заверяю я, - Пожрать спустимся?
- Не.... я домой.
- Затянула тебя семейная жизнь, - пихаю по-братски в плечо, - как жена? Как беременность протекает?
- Токсикоз замучил.
- Это нормально?
- Врачи клянутся, что да, - усмехается, а у самого глаза горят.
Любит он её смертельно, и эта одержимость в свое время сильно пугала. Не понять мне такой зависимости от женщины.
Баба она и есть баба. Три дырки и две сиськи. Не кстати вспыхнувшее в голове воспоминание об упругости ляжек Турчанки задвигаю на задний план, но Ян, словно почуяв, тут же выковыривает его обратно.
- Как медовый месяц? Как молодая жена?
Скрипнув зубами, тяну никотин и, не задерживая его надолго в легких, выпускаю в вытяжку. Турчанка к семейству баб отношения не имеет. Она мелкое исчадие ада, рожденное специально для того, чтобы мне жизнь медом не казалась.
- У меня на неё встал, - сообщаю, глядя на брата в отражении тонированного стекла.
- Да, ладно! - выдает смешок и смотрит в область моего паха, будто, блядь, он встал и с тех пор не опускается, - Я видел её фото. Она брюнетка.
- И ещё дерзкая сучка.
Посмеиваясь, Ян тушит сигарету и выбрасывает окурок в урну.
- Ты говорил, что не прикоснешься к ней.
- Держусь пока, но она сама напрашивается.
Прощаемся в лифте. Брат спускается вниз, где его уже ждет охрана и водитель, а я выхожу на двадцатом этаже и направляюсь в харчевню, чтобы поужинать и немного выпить.
Присоединяюсь к партнерам, которые решили задержаться в клубе, но прерываю трапезу, когда на телефон приходит маячок от нашего человека в доме Турка.
- Важный звонок, - говорю, поднимаясь из-за стола и направляясь в свой кабинет.
Достаю из ящика предназначенный специально для подобных случаев телефон и устраиваюсь в кресле поудобнее.
- Слушаю.
