Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
Почему мне не сообщил, что не приедешь ночевать?
Опершись коленом в матрас, хватает мои бёдра и подтягивает к себе. В груди поднимается протест бешеной силы. Работая пятками, я сопротивляюсь.
- Ответь на мои вопросы! - хриплю, лупя руками, куда придется.
Уже привычным движением Адам фиксирует мои запястья и, наконец, отвечает на мой взгляд.
- Чего ты хочешь от меня?
- Чтобы ты перестал обращаться со мной, как с вещью.
- Это как?
- Как сейчас!
Нависнув надо мной так низко, что прядь волос время от времени касается моего лица, он пытается понять, что от него требуется.
- Конкретнее и как можно более кратко. Я пиздец, как трахаться хочу.
Низкие вибрирующие нотки в его голосе отзываются трепетом в животе. Это не я, это мое тело на него так реагирует.
- Если уж ты собрался... трахаться со мной на постоянной основе, то у меня будет к тебе ряд требований.
- Чего?...
В серо-зеленых глазах искреннее недоумение и очевидная работа мозга. Но тело его тоже живет своей, отдельной от разума, жизнью.
- Мне нужен номер твоего телефона и возможность связаться с тобой в любое время суток.
- Зачем?
- Хочу знать, где ты.
- Что ещё? - спрашивает, совершая очередное плавное движение бёдрами.
Мое сознание размягчается, плывет, шепчет: «Отложи разговоры на потом». Все существо к оборотню тянется. Прогнуться, подчиниться, дать всё, что хочет.
- Ещё хочу... нет, вернее, требую, чтобы ты был верен мне.
- Верен?... Это как?"
"Он отпускает мои запястья и спускает бретельки сорочки по плечам. Ощупывает кожу, словно проверяя ее на гладкость и упругость. Я упираюсь указательным пальцем в его грудь.
- Я не потерплю, чтобы ты, кроме меня, спал ещё с кем-то.
- Я с ними не сплю... - проговаривает, продолжая играть роль недоумка.
- Ты понял, Адам!
Полные губы изгибаются в ироничной усмешке. Залипаю на них, на миг отпуская нити контроля.
- Что, даже минеты запрещены? Минеты же можно?
- Нельзя! - шиплю, упираясь обеими руками в его плечи, - Я серьёзно, Литовский!... Или только я, или иди на хрен!
- Ты охуела, Яра. Кто ты такая, чтобы двигать мне свои требования?
- Твоя жена. Если для тебя они неприемлемы, то возвращаемся к тому, с чего начали - я живу в своей комнате, ты трахаешься со своими Каринами.
- А если нет?... - шепчет, ломая мое сопротивление, - Если я хочу трахать и тебя, и Карин?.
