Автор
В темном зале музея, где стены тускло светятся от фонарей, я дрожала как осенний лист. Придворный страх перед незнакомым собеседником сменился уверенностью в приличных заработках и перспективах карьерного роста. Однако вопрос почему это ночью в музее оставался открытым....
— Мы вчера с Михаилом Алекс… — начала было я, но осеклась, заметив, как брови Гали полезли вверх, — с Мишей повздорили, — поправила я, — и чтобы умаслить его и попросить прощения, не говоря об этом, хочу приготовить ему завтрак. Поможешь?"
"— То есть правильно ли я поняла, — грозно решила уточнить Галя, — я тебе должна помочь, чтобы ты сама приготовила завтрак на кухне?
— Д-да, — осторожно подтвердила я её слова.
— При этом я буду освобождена от готовки еды? И могу поспать ещё часок-другой?
— Угу, — подтвердила я.
Губы Гали расплылись в довольной улыбке.
— Отлично! Что тебе нужно для этого? — спросила та.
— Картошка, лук, чеснок, соль и сливочное масло, — бодро проговорила я.
— Что ты будешь готовить? — с любопытством спросила экономка.
— Моя прабабушка говорила, что ни один мужчина не может устоять перед жареной картошкой.
Галя едва не подпрыгнула от радости на месте и быстро объяснила оторопевшей мне почему:
— Я как знала! Акулов как-то велел мне выкинуть все старые сковороды, вместо неё закупить эти новомодные, с антипригарным покрытием… Тьфу! — в сердцах Галя чуть не плюнула мне в лицо, я на неё не обиделась, это было настолько искренне, что я улыбнулась.
Затем показала, где лежат овощи и, сонно почёсывая бок, удалилась.
От лица Михаила
Я проснулся от запаха. Ароматного. И такого знакомого. Я вскочил с кровати, натянул на торс футболку и спустился вниз, уже гадая, что такого недиетического решила приготовить себе моя домработница, пока я спал. Недиетического, вредного, но такого ароматного, что сейчас слюни из ушей польются. Как когда-то давно. Когда не надо было думать о диете, еда была простой и… На кухне я застал Катю.
— Волкова! — удивлённо произнёс я, почесав затылок.
Девушка улыбнулась, проворно взяла тарелку и начала выкладывать в неё из чугунного безобразия вкусно-ароматное, дымящееся, мягкое чудо, затем поставила блюдо перед растерянным мной и сунула в руку вилку.
— Что это? — спросил я.
Я знал, что это! Это — жареная картошка, которую я не ел, бог знает, сколько лет, потому что это вредно и немодно. Это же не руколо или кофе на миндальном молоке… Помимо воли втянул носом запах.
По лицу девушки пробежала тень.
