После завтрака Дрейк вызвался помочь Элис отнести грязную посуду в посудомоечную машину, а Лори поднялась наверх, чтобы заправить постели. Эндрю устроился на диване в гостиной со свежей газетой в руках, и Дженнифер тотчас вскарабкалась к нему на колени с новой книжкой комиксов, которую привезли ей Пэрриши.
Войдя в спальню, Лори не сразу взялась за уборку кроватей. В горле застрял комок, и ей понадобилась вся сила воли, чтобы сдержать готовые пролиться слезы. Идиллия, которую она только что наблюдала внизу, имела только один изъян: все это было неправдой, подделкой, притворством. И актерством. Свою роль зятя Дрейк играл блестяще. Пожалуй, он мог бы гордиться собой – ни Эндрю, ни Элис ничего не заподозрили, и даже самой Лори порой казалось, будто они с Дрейком и в самом деле сочетались браком – настолько убедительно он выглядел в этом амплуа. Увы, о себе Лори ничего подобного сказать не могла – не зная, чем все закончится, она слишком нервничала, однако пока худо-бедно справлялась. Вот только что будет дальше?
В конце концов она все-таки нашла в себе силы подойти к большой двуспальной кровати, на которой они с Дрейком провели эту ночь, однако самый ее вид пробудил слишком много воспоминаний, которые Лори никак не могла – да и не хотела – изгнать.
Да, сегодня утром Дрейк был с ней нежен и ласков. Он вел себя так, словно был по-настоящему влюблен в нее, и она не могла не ответить ему тем же. Она откликнулась на его ласки не только телом, но и всей душой, однако сейчас Лори вдруг подумала, что подобное случилось с ней впервые. Еще ни один мужчина не будил в ней таких сильных чувств.
В свою первую брачную ночь она легла в его постель девственницей. Пол был не намного опытнее ее, поэтому посвящение Лори в тайны плотской любви прошло под его нетерпеливым руководством. Так стоило ли удивляться, что в конце концов она пришла к выводу, что, по большому счету, в сексе нет ничего особенного, ничего романтического, экстатического, волшебного. Что соитие не имеет никакого отношения к неземному блаженству, о котором так часто пишут в книгах. Что «восторг сладострастия» – всего лишь метафора, которая не имеет ничего общего с действительностью. Возможно, во всем было повинно разительное противоречие между ее ожиданиями и реальностью, но факт оставался фактом: с тех пор Лори совершенно искренне считала, что одержимость мужчин сексом не имеет под собой никакого рационального объяснения.
