А жизнь, как назло, подбрасывала ей все новые и новые подтверждения того, что она была совершенно права в своих выводах. Особенно показательной в этом отношении была ночь, когда Пол работал над композицией, которая, по его мнению, могла бы стать гвоздем его будущего «сенсационного» альбома. Увы, ноты никак не желали выстраиваться в том порядке, который обеспечил бы песне мгновенный успех, и Пол, желая избыть свою досаду и разочарование, отправился в постель к Лори – как всегда поступал в подобных случаях. Ему было наплевать, что, устав на работе, она давно спала: он довольно бесцеремонно растолкал ее, и Лори, так и не успев окончательно проснуться, совершенно механически совершила все требовавшиеся от нее действия.
Достигнув желаемой разрядки, Пол встал с кровати и, натягивая джинсы, сказал с отвращением:
– Я вижу, ты не слишком затрудняешь себя и не делаешь ничего сверх необходимого. Не так ли, Лори?..
Эти слова ранили ее неожиданно больно. Ведь это Пол не проявлял к ней ни нежности, ни какой-то особенной любви. Он не пытался ее ласкать, не пытался предварительно возбудить – так какого черта он ждет, что она станет реагировать на его торопливые копуляции с мгновенно вспыхнувшим жаром и страстью?
Резко сев на кровати (сна уже не было ни в одном глазу), Лори ответила Полу:
– Я не электрическая лампочка и не могу мгновенно включаться каждый раз, когда тебе хочется секса. И если бы ты… если бы я была тебе не безразлична, ты мог бы тратить чуть больше времени, чтобы…
– Только не надо читать мне лекции, как заниматься любовью! – раздраженно огрызнулся Пол в ответ на ее горячую, сбивчивую речь. – Я все знаю, и получше тебя!
Да, тогда она еще хотела его любви. Ее тело – и ее душа – просили, умоляли Пола любить ее по-настоящему, но он ничего не сделал. Он только резким движением застегнул «молнию» на джинсах, и вид у него при этом был такой, словно он уже все решил и считал дальнейшие разговоры бесполезными.
– Боюсь, толку от этого не будет, – сказал Пол. – Ты с самого начала была и, боюсь, навсегда останешься маленькой стыдливой дочкой священника.
С этими словами он повернулся и вышел из спальни, а Лори плакала до тех пор, пока не уснула.
Но с Дрейком – она знала это твердо – все будет по-другому. Лори уже убедилась, что он умеет не только брать, но и давать. И если она решит ему уступить, Дрейк сумеет в полной мере оценить ее дар, чтобы потом вернуть его, обогатив своей любовью – и это будет нечто такое, чего Лори не испытывала еще никогда в жизни.
