Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
— Я думаю, дядя Арман проводит нас, если мы его вежливо попросим.
— Дааа! — Сережа подпрыгивает и мне едва удается угомонить его, потому что лифт прибывает на нужный этаж, и мы выходим.
— Я знаю неплохой салон неподалеку, сначала туда? — Хасанов крепче сжимает ручонку сына, обращаясь ко мне. — А потом можем рвануть на Марн-Ла-Вале на машине.
— Куда? — цепочка плетеной сумочки так и норовит соскользнуть с плеча, и я поправляю ее, пытаясь удержать шагающего вприпрыжку сына. На каблуках это сделать не так просто.
— Пригород столицы. Там пункт нашего назначения, — Арман намеренно не произносит вслух название, потому что тогда Серега точно завизжит от радости, и я уже не смогу с ним справиться.
— В таком случае предлагаю купить сумку переноску для маленьких буйных зверят и отправиться туда спокойными, что никто не вывихнет наши руки! — многозначительно смотрю на сына, и тот смеется, но пыл умеряет. Арман ухмыляется и в ответ на Сережин взгляд пожимает плечами, мол мама права.
В парикмахерской нас принимают без проблем, и я объясняю мастеру, какую стрижку хотела бы для сына, не без помощи наглого переводчика, который уверена все мои слова перекроил на свой манер.
Парикмахер колдует над сыном, а мы с Арманом занимаем свободные места на черном кожаном диванчике. Беру в руки журнал и утыкаюсь в страницы, а над ухом будто голос змея искусителя звучит хрипловатый баритон.
— Как спалось?
Резко перелистываю страницу стискивая зубы и слышу улыбку этого гада. Снова он все прочел между строк.
— Издеваться любишь? — снова листаю рваным движением, выдаю свое дурное настроение.
— Люблю делать кое-что другое, но ты от этого отказалась вчера…
— Я отказалась? — так резко поворачиваюсь к нему, что волосы хлещут по лицу. — Ты сам отказался, если помнишь…
— Не путай, — его рука оказывается покоится на спинке дивана за моими плечами, а вторая вдруг совершенно нагло опускается на мою талию и чертит на ней невидимый узор, и бороться с этой простой лаской гораздо сложнее, чем с притяжением которое возникает как только я поворачиваюсь.
Рука Армана все наглее дразнит. Большой палец выводит полукруг под моей грудью, и с каждым нашим поверхностным вдохом подбирается выше. Но здесь же люди!
— Хасанов! — останови его, просто отодвинься и он прекратит! Если бы я хотела… — Ты действуешь с деликатностью танка.
