Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
Всегда такой самоуверенный?
Боже, да о чем я!?
— Просто факт констатировал, — пожимает плечами и садится прямее будто меня и вовсе нет рядом. Кожа пылает от его ласки, так некстати оборвавшейся, хочется еще. И я понимаю, что эта сволочь меня довел!
— Не знаешь, где здесь туалет? — бросаю короткий взгляд на сыночка, над стрижкой которого колдует мастер, а потом на бывшего мужа. Тот взял в руки журнал и совершенно равнодушно читает какую-то статью на французском и не глядя на меня указывает в глубь зала, и я замечаю нужные таблички.
Придушила бы гада!
Поднимаюсь и расправив плечи шагаю к уборным, одаривая девушку на ресепшен мимолетной улыбкой. Туалет тут скрыт в длинном, витиеватом коридоре, и как только я подхожу к двери с нужной табличкой, останавливаюсь, переводя дыхание.
Хочет меня всю! Вот наглец!
Но ведь если разобраться, я тоже хочу его целиком. Одного раза недостаточно, секс в лесу тому пример.
Но что нас ждет дальше?…
Мои глаза распахиваются, когда осознаю, что прочла мысли Хасанова.
— Полагаю, ты подумала… — слышу бархатный голос и поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Меня мягко, но уверенно разворачивают за талию и вжимают в каменную грудь ухмыляющегося Хасанова. Арман ловит мой взгляд и сердце ошибается на удар. — Сменишь фамилию?
— Серьезно? Делаешь предложение в туалете французского барбершопа? — не сдерживаю смех, скользя ладонями по обтянутой белой рубашкой груди.
"— Когда дело касается тебя, — наклоняется ближе, опуская руку на сгиб моей шеи и притягивает к себе. — Надо ковать железо пока горячо. И не заговаривай мне зубы, малышка.
— Тебе принципиально?
— Моя женщина должна носить мою фамилию, — отрезает уверенно, и его взгляд затуманивается и опускается на мои губы. — И моего ребенка.
— Еще мальчика? — губы обжигает его дыхание, и я прикрываю глаза, сдаваясь на милость победителя.
— Хватит болтать любимая, пора заняться делом…
Эпилог
— Может еще чаю? — приветливая женщина лет шестидесяти уже целый час суетится вокруг меня и это порядком надоело, но Ангел все еще одевается, и заняться мне все равно нечем, поэтому улыбаюсь и отрицательно мотаю головой. — Спасибо, боюсь, смокинг не застегнется.
Она смеется, думая, что я шучу, а я поворачиваюсь к двери, куда вбегает мой сын.
