Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
— Идем? — Ангел провожает взглядом нашего сына, а потом поворачивается ко мне и выставляет палец вперед будто кое-что забыла. — Я сейчас, дай минутку!
Скрывается за дверью спальни, а в коридор выходит Татьяна Петровна и я обращаюсь к ней.
— Вы сможете тут заночевать? Я боюсь, прием затянется… — хотя кого я обманываю…? В глазах женщины тут же мелькает догадка, и я отбрасываю притворство. — Я привезу Ангелину утром, вы не против?
— То есть вы хотите сказать, что Геленька заночует у вас, молодой человек? — суровость ее слов не вяжется с улыбкой в проницательных глазах.
Непроизвольно вытягиваюсь по стойке смирно и киваю.
— Будь моя воля, мы поженились бы сегодня, но Лина упрямо настаивает на месяце подготовки…
Во всем мире только эта женщина в переднике может понять мою боль.
— Она даже переезжать ко мне не хочет, пока не распишемся…
В коридор входит Ангел, и я замолкаю, а Татьяна Петровна заговорщически улыбается и говорит чуть громче.
— Ну если такой длинный прием, то конечно оставайтесь до утра. Я поночую тут…
Лина щурится, подозревая нас в сговоре, а я благодарно киваю своей сообщнице и протягиваю руку, чтобы проводить свою будущую жену к машине.
— Полагаю, нам пора.
Выходим в подъезд, закрывая за собой дверь квартиры, и как только оказываемся в лифте, я притягиваю Ангела к себе, но она протестующе пищит.
— Арман, помада!
Замираю в миллиметре от ее губ, а руки не поддаются предостережению и сминают плоть под белым платьем, комкая ткань.
— Сведешь меня с ума, женщина!
Упирается ладошками в лацканы пиджака и улыбается так, что хочется проигнорировать предостережение и стереть ее помаду своими губами.
— Я к этому стремлюсь…
Рычу, чувствуя как внутри все кипит, но створки лифта расходятся, и Ангелина выходит первая, явно наслаждаясь своей недосягаемостью. Ну ничего, малышка, сегодня ночью, я заставлю тебя стонать, и тогда посмотрим кто будет смеяться последним…
У подъезда уже ждет Жора, и я открываю дверцу, помогая своей даме усесться, а потом устраиваюсь рядом.
— Что это? — она вопросительно на меня смотрит, и я загадочно улыбаюсь. Малышка аккуратно достает подписанные бумаги и начинает сосредоточенно изучать, а потом поднимает голову и ошарашенно изрекает.
