Автор
Варя узнает горькую правду о беременности — она носит чужого ребенка от Тимофея Исаева. Как скрыть эту тайну из сердца и головы бывшего супруга? Сестра предупреждает, что он не простит этой интрижки, тем более что у него есть еще одна дочь от первого брака. Варя в лифте готовится к худшим последствиям и мучает решением — скрыть тайну или рассказать правду Тимофею....
— Мой ребенок не проблема, — лепечу, испугавшись до дрожи, — пошалуйста, Эляна…
— Опять шепелявишь? — злится она, хватая меня за подбородок. — Варя, перестань.
Она что, думает, это специально? Когда я волнуюсь, вот как сейчас, язык мне неподвластен, начинаю шепелявить. Наверное, нужно было отвести меня к какому-то специалисту, так говорила учительница русского языка и литературы в школе, когда я перепугалась на экзамене и не смогла и двух слов связать. Пришлось пересдавать экзамен, и Мария Вадимовна посоветовала обратиться к дефектологу.
Но мама не стала, посчитав это несущественной проблемой. И правда, я редко когда так позорилась. А порой просто молчала, чтобы избежать неловкой ситуации. Но сейчас я должна говорить, чтобы спасти моего малыша! Я уже всей сутью ощущаю то, что он растет внутри меня, и убить его не позволю!
— Ты же знаешь, что я не спешиально! — чуть не плачу. — Оно само!
— Конечно, — ерничает она, строя противные гримасы, — с ребенком само, с речью — само! Только с проблемами твоими мне приходится разгребаться! И за что мне такое наказание? Выбирай, Варя, или аборт делаешь, или сама по себе! Живешь где хочешь и как хочешь.
— Эляночка, не надо, пожалуйста, ты же не такая, ты так не поступишь, — сползаю с кушетки и на нетвердых ногах подхожу к ней, невероятных усилий стоит говоришь, так и ощущаю, что «с» стремится превратишься в «ш», язык пухнет во рту, слюна становится вязкой. — Не сможешь так поступить, я же твоя сестра…
— Сестра, за которую мне стыдно! Которая принесла в подоле.
— Пожалуйста, Эляна, не надо, я не такая, — холодею и чувствую слезы на щеках, плачу от горечи и несправедливости. Я всегда старалась быть хорошей. Как же больно слышать от сестры оскорбления.
— А какая? Были бы у тебя другие стремления, ты бы не залетела. Ты бы пошла на аборт. Ты бы в принципе думать забыла о тусовках и парнях, — перечисляет без единого грамма вины.
И если раньше я думала, что имела право сходить на вечеринку и ничего такого в этом не видела, теперь ощущаю себя грязной проституткой, отдавшейся первому встречному. Раздвинула ноги. Сестра верно сказала. От правды не скрыться.
— Я не сделаю аборт, — повторяю снова как заведенная.
— Да не делай, господи помилуй. — Сестра окидывает меня оценивающим взглядом. — Но, если сделаем по-моему, работы нам предстоит много.
