Темное пятно застывает перед окном, а из лифта выходит рука Сергея Борисовича. Меня охватывают неприятные мысли: я-то думала, что он рано в офис не придет, ведь сегодня назначена большая встреча. Заметив меня, Сергей улыбается и манит к себе: "Здесь есть место для тебя, Наташа." Ужас становится ощущением непереносимой ответственности, но я не могу отказаться от его приглашения. Утро в офисе кажется таинственным, а Сергей – загадочным другом....
Чувствую, что Дан повернул голову и смотрит на меня, и заставляю себя сделать то же самое в ответ. Всего на мгновение — на большее меня не хватает. Наверное, так бывает во всём: увертюра — пик — развязка, после всёожидаемо идёт на спад. Безумие отступило, оставив место реальности: шум дыхания пришёл в норму, глазам вернулось зрение, а голове — возможность трезво рассуждать. И как результат возникают вопросы. Например, как себя вести теперь, после того как всё кончилось, и есть ли вероятность, что Дан на меня зол за то, что немного смягчила значение фразы «мало опыта»? То есть соврала.
— Спасибо, — бормочу и сажусь, подтянув одеяло к груди.
Тут выясняется, что в таком, на первый взгляд, простом деле, как подняться с кровати и пройти в душ, есть свои сложности. Сложность номер один: на мне нет одежды. Сложность номер два: она лежит далеко. Сложность номер три: одежда — это тесное платье, которое просто нелепо натягивать на себя лишь для того, чтобы дойти до ванной. Сложность номер четыре: вряд ли мне удастся незаметно выдернуть простыню из-под Дана.
Так ничего и не придумав, я решаюсь: спрыгиваю с кровати, подхватываю с пола бельё и, быстро натянув его на бёдра, устремляюсь к заветной двери. Даже тяга к гигиене отступает на второй план перед желанием очутиться с собой наедине и ещё раз осмыслить то, что случилось несколько минут назад. Рядом с Даном это сложно из-за его сильного влияния на меня.
В другой раз я бы восхитилась размерами и роскошным интерьером ванной комнаты, но сейчас мой приоритет — это как следует разглядеть себя в зеркале.
Я права. Не могло. Губы приобрели цвет спелой малины и распухли, размазалась тушь. Что касается лица… Оно действительно изменилось, и сейчас я искренне надеюсь, что выражение, застывшее на нём, не останется со мной надолго.
«Ну что, Таня, — не трудясь шевелить губами, говорю я себе. — Поздравляю. Ты официально стало женщиной».
Даже не верится. Чем больше я жила, тем отдалённее и призрачнее становилась мысль о подобном чуде. А ведь всё было здорово. Прекрасно… Восхитительно. Как в сказке… Так, как я и мечтать не могла.
