Темное пятно застывает перед окном, а из лифта выходит рука Сергея Борисовича. Меня охватывают неприятные мысли: я-то думала, что он рано в офис не придет, ведь сегодня назначена большая встреча. Заметив меня, Сергей улыбается и манит к себе: "Здесь есть место для тебя, Наташа." Ужас становится ощущением непереносимой ответственности, но я не могу отказаться от его приглашения. Утро в офисе кажется таинственным, а Сергей – загадочным другом....
Пожалуй, только сейчас я до конца понимаю, что пути назад нет. Когда бёдра касаются гладкой ткани покрывала, и за ними на кровать откидывается спина. Люстра, свисающая с потолка, — настоящее произведение искусства, но сейчас мне хочется смотреть на Дана. Слегка приподнявшись на локтях, нахожу его взглядом.
Прослеживаю, как опускается молния на брюках, вспыхиваю, когда мы встречаемся глазами. Как же хорошо, что он такой… В смысле, всё делает так, что я ни на секунду не чувствую отторжения или желания прекратить.
Короткое движение рук, за которым брюки падают на пол, взгляд в глаза. Я почти слышу немой вопрос: «Готова?» Облизнув распухшие губы, продолжаю смотреть. Не знаю, что делают в такие моменты. Отводят взгляд? Я не хочу.
Еще одно движение, после которого кровь горячим потоком устремляется к тазу и щекам.
— Всё нормально? — Дан слегка приподнимает бровь.
Снова непроизвольно облизнув губы от волнения, я киваю. Почему он спрашивает? Что-то почувствовал? Что-то не так с моей реакцией?
— Я думал, тут последует комплимент, — говорит он, и в голосе слышны ироничные нотки, — но если нет, то ничего страшного.
Оказывается, можно успеть затосковать по чьим-то прикосновениям всего за какую-то минуту.
Звуки вокруг нас становятся громче: вдохи и выдохи, постанывания, влажные столкновения губ… Прикосновения меняются.
Следом слышится звук рвущейся фольги, он сменяется давлением, отзывающимся трепетным содроганием.
— Подожди, пожалуйста, — шепчу я, придержав Дана за плечи.
Его глаза мерцают из-под упавших на лоб волос, дыхание сбилось.
