В темной комнате разгораются огоньки, создавая мягкий свет. Массаж, как оказывается, превращается в интимную встречу. Я не готова к этому и резко вскакиваю с кровати, пытаясь понять, кто здесь такой незнакомый мужчина без трусов.
Он долго ахал, как ребенок удивлялся, как это в такую маленькую коробочку всунули столько картинок? Но потом процесс пошел.
— Ты разговариваешь со мной, как с младенцем, Мила, — сердился Георг. — Чтоб ты знала, у меня великолепная память, что увижу один раз уже не забуду. Не зря я Декан Целительского Факультета.
— Фотографическая память, — машинально поправила я.
— И прекрати бросаться непонятными словами! А если говоришь, будь добра поясняй, — злился Георг.
— Я тебе не словарь Ожегова! — гневно парировала я.
— Не надо никакого обжига! Просто скажи языком! — кипятился Георг.
На этом месте я начинала смеяться, а он обижался и не разговаривал со мной. Но в итоге Георг справился, он писал запросы в поисковике и жадно читал информацию. Надеюсь, он там не наберется плохого. Я же села работать, но нет-нет, да бросала на него любопытные взгляды.
Глава 5/1
Спустя два часа Георг потянулся и сказал:
— Глаза устали. Теперь я понимаю, почему у тебя зрение было плохое. Сейчас, кстати, все в порядке?
Вот это да! Я даже забыла, что теперь у меня стопроцентное зрение.
— В порядке, господин доктор.
— Правильно говорить: Ваше сиятельство, — назидательно сказал Георг. — Я все же брат герцога.
— Не нарывайся на рифму, — пробубнила я, вновь вглядываясь в цветочную композицию, которую рисовала на графическом планшете.
— Ты сочиняешь стихи? — удивился и обрадовался маг. — Я тоже баловался этим в юности. Хочешь почитаю? Для придумывания новых заклятий очень важно иметь чувство ритма.
— Георг, загугли слово «сарказм», — сказала я и дорисовала еще один вазон.
— Мне не нравится сарказм, — твердо сказал маг через минуту. — Мила, а ты можешь показать мне, как пользоваться лоханью? Хотелось бы помыться и переодеться в чистое. Я даже т-трусы надену, обещаю.
Я оторвалась от планшета и посмотрела на Георга, силясь понять, о чем он говорит. Про ванную что ли?
— Пойдем, горе луковое, наберу тебе корытце поплескаться, — вздохнула я.
— Мало тебя в детстве пороли, Мила.
"— Мало, — покладисто соглашалась я, открывая дверь в ванную. — Лучше бы пороли, чем бесконечно выговаривали то одно, то другое. Мама у меня учитель, она все знает лучше всех.
— Да, наставники — страшные люди, — сказал и передернул плечами Георг, видимо, вспомнив о чем-то своем.
Я показала ему, как пользоваться ванной и выдала полотенце. Как только вернулась в комнату, зазвонил телефон.
