Время меняет все: от моды до экономики. Диким капитализмом охвачена страна, где барахольный товар перекрывает дефицитные ресурсы. Везут джинсы в Россию из Европы и заокеанских заводов – и это несмотря на открытое пространство для международных сделок. Как человек может сохранить свою идентичность, когда мир вокруг рушится?...
И плевать, что за вора особый спрос. Уж лучше прослыть беспредельщиком, чем лечь в землю с пулей в башке…
– Но лучше обойтись без этого. Могу обосновать, – спокойно и без малейшей слабины во взгляде сказал Сэм.
– Попробуй, – зловеще ухмыльнулся Фрегат.
– За вами ваша воровская правда, вопросов нет. Но у меня своя правда – это мой авторитет среди братвы. Это важней любых денег. Поэтому Виталика я вам не отдам. Войны я не боюсь, драться у меня есть чем. Начать готов прямо сейчас. И ничто меня не остановит.
– Знаешь, скольких таких борзых я на своем веку перевидал? – презрительно ухмыльнулся Костел. – И где они сейчас? Я здесь, а они в земле.
Но Семен и бровью не повел. Он все сказал и повторяться не будет.
– Зря ты, пацан, против нас идешь, – осуждающе покачал головой Фрегат. – Такие игры добром не заканчиваются.
Это все слова, пустые слова. Нет в них реальной угрозы. Но если она вдруг появится, Семен ее почует. Достаточно будет подать знак, чтобы приговорить Фрегата к смерти.
– Хорошо подумай, Сэм, во что ты ввязываешься, – в том же тоне сказал Костел. – Мы ведь шутить не любим."
"Вид у него угрожающий, но в голосе не хватает уверенности. Боится он сделать резкий шаг. Потому что Семен для него – темная лошадка. Может, он действительно сильная личность, если сумел взять под себя целую зону, причем взрослую, а не «малолетку». Возможно, он действительно тот самый волынский Сэм, чья бригада предельно жестко спросила с солнцевского Нахрапа.
– Ты подумай, – кивнул Фрегат. И этот весь в сомнениях. – А мы через три дня подъедем, и ты дашь нам ответ.
Семен и в этот раз не обронил ни слова. Он уже все сказал, и это подразумевается его молчанием. Воры дают понять, что разговор еще не закончен. Подъедут они, спросят… Для них это способ выйти из положения, в котором соперник непоколебимо стоит на своем.
Да и Виталик сам по себе не очень удобный объект. Все-таки отец у него большой человек.
