Время меняет все: от моды до экономики. Диким капитализмом охвачена страна, где барахольный товар перекрывает дефицитные ресурсы. Везут джинсы в Россию из Европы и заокеанских заводов – и это несмотря на открытое пространство для международных сделок. Как человек может сохранить свою идентичность, когда мир вокруг рушится?...
Я ему всю цепочку выстрою, «от» и «до». Тут все четко нужно изложить, чтобы он не усомнился. Дело серьезное, работа большая, но она того стоит. Процент ему предложим, чтобы у него интерес был…
– Ему от нас не коммерция нужна. Ему от нас нужна сила.
– Одно другому не мешает.
– Да, но если мы не сможем показать свою силу, то какое к нам тогда доверие?.. Ничего, разрулимся…
– Ты уж поосторожней там.
– А вот этого я не слышал, хорошо? – Семен сурово посмотрел на Джему.
Он настраивался на серьезное дело и беречь себя не собирался.
* * *Для стрелки воры выбрали банкетный зал ресторана. Они сидели по одну сторону длинного стола, Семен с Харитоном – по другую. Больше никого в гулком зале не было. Охрана дожидалась своих криминальных боссов за дверью.
Воры пришли на встречу в темных двубортных костюмах, но все-таки они больше были похожи на уголовников, нежели на цивильных бизнесменов. Лоску им не хватало, утонченности, и пахло от них баландой, а не деньгами.
– Нехорошо как-то вышло, – сказал вор, который представился Игорем Даниловичем."
"Высокий, сухопарый, черты лица резкие, грубые, кожа темная, но не от загара, а от какой-то болезни. Чувствовалось, этот мужчина провел в заключении не один десяток лет. И неудивительно, если его разъедает изнутри туберкулез.
– Виталик сказал нам про своего отца, но не сказал, что ему покровительствует какой-то Сэм Волынский.
Говорил он вежливо, но при этом нарочно сказал «какой-то». Дескать, по его разумению, Семен ничего собой не представляет.
– Да, я делаю Виталику крышу, – с виду невозмутимо отозвался Семен. – И он обратился ко мне, чтобы я разобрался со всей этой непонятной ситуацией.
– Что в этой ситуации непонятно? – выказал удивление Степан Андреевич.
Этот среднего роста, кряжистый. И физическая сила в нем чувствуется, и внутренняя. Вряд ли он занимался спортом, тяжелой атлетикой, скорее всего, сила у него от природы. И сам он казался мужиком от сохи. Простецкое у него лицо, крестьянское, но руки при этом не мозолистые, не заскорузлые.
– Все понятно. Виталик за колючкой был, законы наши знает, воровской общак для него святое дело. Поэтому он должен платить десять процентов в общак.
– Я знаю, как это делается. Сначала заключается договор на десять процентов, потом идут накладки – десять процентов за охрану, еще десять процентов за участие в разборах, за риск, за вредность, за все такое прочее.
