Начинается романтическая история о Соне, женатой на известном артисте. Женька и другие пытаются представить её предстоящую ночь в брачной постели с молодым актером Яром. Но в этой истории есть что-то такое особенное: любовь скрыта под маской спокойствия и улыбки, а каждый новый вздох приближает неизвестность будущего брака....
— Не хочу!"
"Не хочу, чтобы он видел меня такой… Ни за что!
— Давай, подымайся! Папа сказал, что ты не спишь, он видел тебя в окне, поэтому не вздумай даже притворяться!
Между нами с Галей завязывается потасовка. Она резко срывает с меня одеяло и тянет за запястье. Я сопротивляюсь насколько могу. Будь я хотя бы такой же физически сильной, какой была до аварии, то непременно дала бы ей отпор! Но Галя побеждает и вытаскивает меня из комнаты. Я с трудом ступаю на ногу, прихрамываю и корчусь от убийственно-неприятных ощущений.
— Стой, дурочка! — прикрикиваю на сводную сестру, когда она тащит меня по коридору.
Резко выдергиваю руку, потому что стою рядом с гостиной. Потому что там сидит он. А я, должно быть, ужасно выгляжу!
Быстро поправив волосы и одёрнув короткое домашнее платье, как ни в чем не бывало прохожу в комнату, где уже все собрались за торжественным столом. Я чувствую обращенные на себя взгляды, но глаз не поднимаю. Щёки пылают, сердечный ритм зашкаливает. Мне стоит огромных усилий держать спину прямо и вести себя настолько невозмутимо, как будто я каждый день встречаюсь со своей первой детской любовью.
— Добрый вечер, — бормочу себе под нос, плюхнувшись на стул.
Нога ноет. Я изо всех сил старалась не хромать, пока шла к месту, но получалось, честно говоря, совершенно паршиво. Интересно, Яр заметил?
— Могла бы наряднее одеться, — шепчет мать, толкнув меня локтем под ребро.
— Могла бы не приглашать меня за стол. Всем было бы легче.
— Соня-я… Умоляю, заткнись!
Отчим спрашивает Ярослава, как ему новая дорога, ведущая к посёлку.
— Как нога, Соня? — внезапно спрашивает Жаров.
Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, а когда осознаю, то поднимаю глаза и жутко теряюсь. Наши взгляды встречаются. Ярослав смотрит на меня серьезно и хмуро. Не улыбается, не смеется. Я помню, что, когда он это делает, у него на щеках появляются обворожительные ямочки.
Разозлившись на себя за растерянность и молчание, мысленно навешиваю нелепой Соне пощёчин.
— Нога отлично, — отвечаю с заминкой.
— Ты проходишь реабилитацию? Занимаешься?
Чё-е-ерт! Ну нет! Зачем он задаёт эти дебильные вопросы? Просто зачем?
Наверное, потому что Жаров запомнил меня как чемпионку по теннису. И ему невдомёк, что моя жизнь теперь совсем не такая, какой была раньше. Она изменилась вовсе не в лучшую сторону.
— Нет, Яр, она не занимается, — вклинивается мама.
