Сначала вошла, потом с одним вышла, тот ее обыскал, теперь с другим на перрон пошла… Черт знает что!
– Татьяна Григорьевна Образцова просила меня передать вам вот этот конверт. Завтра она его заберет.
– Что в конверте?
– Это имеет значение? – удивилась Настя. – Видно же, что не бомба.
– Я должен знать. Вскройте, пожалуйста.
«Все правильно, – подумала Настя. – Молодец, лейтенант Веселков. Хорошо тебя выучили. Никогда не бери никаких конвертов у незнакомых людей, если не знаешь, что внутри. Одна из сыщицких заповедей».
Она вскрыла конверт и вытащила фотографию неизвестного мужчины.
– Только вот это. Больше ничего.
– Татьяна Григорьевна знает, что с этим делать?
– Да.
– На словах ничего передавать не надо?
– Нет. Только мое огромное спасибо.
Он шагнул к окну соседнего вагона, чтобы взглянуть на фотографию при свете. Проводница шестого вагона, симпатичная толстушка, до этого о чем-то шептавшаяся с проводницей из седьмого, недовольно покосилась на них, потом вдруг ойкнула и схватила Веселкова за локоть.
– Это кто это у вас на карточке?
Веселков бросил на Настю быстрый взгляд и отдернул руку.
– А в чем дело?
– Мне показалось, он у меня ехал недавно. Представительный такой мужчина, вежливый. Можно посмотреть?
Настя слегка кивнула, и Веселков протянул снимок женщине.
– Батюшки! – всплеснула она руками, вглядевшись в изображенное на фотографии лицо. – Да он неживой!
– Неживой, – подтвердила Настя. – Ну как, узнали вы его? Он у вас ехал, или просто похожий кто-то?
– Он. Их двое было. С ним еще такой симпатичный армянин был. Вдвоем и ехали, в двухместном купе. У меня же «СВ», спальный вагон.
Настя запаниковала. До отхода поезда оставалось всего несколько минут, сейчас эта женщина уедет, эта бесценная свидетельница уплывет прямо из рук, и теперь придется ждать, когда она снова окажется в Москве. «Красная стрела» – поезд не московский, а питерский, проводник делает ездку из Петербурга в Москву и обратно, потом отдыхает. Если бы было наоборот, это пухленькая проводница уже послезавтра утром была бы в Москве, а так…
За оставшиеся несколько минут Настя сделала невозможное, вытащив из оторопевшей проводницы массу информации, и заручилась ее твердым обещанием позвонить, как только та окажется снова в Москве. Поезд тронулся, проводница стояла в тамбуре и захлебываясь продолжала рассказывать о запомнившихся ей пассажирах, а Настя сначала быстро шла, потом уже бежала рядом, боясь пропустить хоть слово. Она и не подозревала, что может так быстро бегать.
– Позвоните! – крикнула она вслед, когда перрон кончился и бежать рядом с вагоном больше было нельзя. – Обязательно позвоните! Это очень важно!
– Позвоню… – донеслось до нее из удаляющегося вагона.