Автор
Идеальная жизнь одной женщины рушится, когда она сталкивается с неожиданным выбором. Провинциалка оказывается в центре интриги, пытаясь разобраться в отношениях с Антоном. Возникает напряжение вокруг желания и скрытых мотивов.
Но это ведь ответственность мужчины — выбирать мать для будущего ребенка, так? Не моя!
Я согласилась родить ребенка двум отчаявшимся людям, которые очень хотели стать родителями. А не вечно работающему роботу и его жене-монстрилле, которой ребенок не нужен вообще.
Не отдам я им моего Мишку!
Потом прикидываю, сколько же денег за время беременности на меня потратил Глеб Викторович, и становится плохо. А ну как выставит счет? Ведь выставит!
Ну ничего, как-нибудь выкручусь…
Пихаю в рюкзак свои вещи, оставляю все, что Глеб Викторович купил мне вчера. Слава богу, с большинства вещей я еще даже не срезала бирки — будет возможность вернуть.
Тихонько выскальзываю из дома через заднюю дверь.
— Мира! — слышу крик Анжелы из окна второго этажа. — Вернись сейчас же!
Ага, как же, бегу, спотыкаюсь. Пусть сама беременеет и делает с плодом что хочет. А над тем малышом, что внутри меня, я ей издеваться не позволю.
Оглядываю подчиненных.
Их в конференц-зале собралось больше двадцати человек. Мы сидим за прямоугольным столом и обсуждаем новый проект. Они ловят каждое мое слово, буквально заглядывают в рот. Это чертовски приятно — знать, что тебя слушают.
— Делимся на пары, — говорю, упираясь локтями о стол, — каждый занимается обработкой своей версии решения вопроса. К завтрашнему дню жду первые результаты. Ваша расторопность напрямую скажется на размере премии…
Тут слышу жужжание мобильного в заднем кармане.
Своим подчиненным на брейнстормы* телефоны брать не разрешаю, но я начальник, мне можно. К тому же у меня суррогатная мать беременна, мало ли что может случиться.
— Секунду, — прошу, доставая телефон.
А там сообщение от Анжелы: «Срочно позвони!»
Не понимаю, что у нее может быть такого срочного, тем не менее киваю подчиненным, отпуская их. Минута, и конференц-зал пуст. Набираю номер жены.
— Ты не представляешь, что случилось… — начинает она истерить в трубку.
— Толком объясни, — отвечаю делано спокойным тоном.
Эта женщина может посчитать за трагедию что угодно — от небольшой царапины на бампере ее седана до сломанного каблука. Я уже привык не реагировать. Именно поэтому ей запрещено звонить мне на работу, но она все равно периодически нарушает этот запрет.
— Мира сбежала! — визжит жена в трубку.
— К-как сбежала? — впервые за многие годы мой голос срывается. — Где она?
Внутренности тут же стягивает жгутом волнения, а мозг дуреет от мысли, что Мирослава непонятно где, да еще и с моим ребенком в животе.
